Чтение онлайн

— Значит, вы полагаете, что открытие доктора Джонсона приведет к массовой трагедии?

— Я не исключаю такой возможности.

— Не могли бы вы примерно назвать возможные проявления этой трагедии, согласно вашему суждению?

— Совершенно легко… Данное открытие может применяться в преступных целях. Если вы слышали о действии прибора, разработанного в нашей лаборатории, то вы, вероятно, заметили, что этот прибор позволяет считывать содержимое памяти человека. Причем наше личное желание предоставить свои мысли никак не отражается на работе прибора. Допустим, кому-то захотелось

узнать содержимое вашей памяти. Достаточно заставить вас спокойно сидеть в кресле, надеть на вашу голову обруч с улавливающими импульсы датчиками, и дальнейшее от вас совершенно не зависит. Причем, вы никак не сможете помешать злоумышленникам просмотреть вашу память… Как вам такие перспективы?

— Какое-то мошенничество… — критично заметила Пэмела.

— Думаю, что любому чиновнику, владеющему государственной тайной будет опасно гулять по улице, если прибор доктора Джонсона попадет в руки вот такому, описанному Лиз, злоумышленнику, — добавил Стивен. — Такие последствия могут привести даже к политическим кризисам.

— И это только вариант считывания информации, который может грозить не только важному государственному деятелю, но и народу в целом… — продолжала Лиз.

— Что может привести кого-то к мировой власти… — ответила журналистка.

— Ну, это, конечно, больше похоже на сюжет какого-нибудь фильма ужасов. Думаю, что до этого, всё же, не дойдет. Хотя, случаи единичного использования возможны. Другой случай, — откинувшись на спинку кресла, продолжила Лиз, — интеллектуальное донорство. Операция, проведенная над доктором Уитни и господином Каннингфоксом, является первым шагом к другому, не менее ужасающему, чем мировая власть, но более приближенному к нашей реальной жизни, преступному использованию этого открытия. Каждый из вас, наверное, не раз слышал о похищении молодых, здоровых людей, становившихся впоследствии жертвами торговцев живыми человеческими органами. Разве у нас мало умных, но малообеспеченных людей. И уж точно, не меньше богатых, желающих получить чужой, более совершенный, интеллект…

— Вы нарисовали нам неприятные картины будущего, доктор Лиз Уитни, — заключила журналистка.

— Я привела вам примеры преступлении, реально возможных в нашей жизни в случае успешного продолжения и завершения эксперимента доктора Джонсона.

— Следовательно, если бы вас спросили о вашем мнении относительно необходимости продолжения эксперимента, ответ был бы однозначно отрицательным?

— Совершенно верно… Но, насколько мне известно, никто и не собирается заниматься этой разработкой далее. После неудачного завершения операции доктору Джонсону было запрещено работать в этом направлении.

— Как бы вы отреагировали, если бы узнали о том, что работа в этом направлении, все-таки, проводится.

— Проводится, кем? Доктором Джонсоном?

— Нет, другим ученым, не менее известным и компетентным…

— Американцем? — нетерпеливо перебила Лиз.

— Да, американцем. Доктором Уолтером Вайсманом.

Лиз еле усидела на месте.

— Уолтером Вайсманом? Впервые об этом слышу. Откуда у вас эта информация?

— Это достоверная информация, — спокойно ответила журналистка.

— Нет,

я лично не владею такой информацией, — ответила Лиз.

— Но тогда объясните, доктор Уитни, — вновь хотела спросить Маргарет, однако Лиз перебила её и сказала, что, вряд ли, сможет ей чем-то ещё помочь, по крайней мере, до личной беседы с Вайсманом.

— Большое спасибо, доктор Уитни! — рассеянно заключила журналистка.

Лиз поняла, что её мучения, связанные с неприятными расспросами, закончились, но облегчения она не почувствовала.

После этого никто не задавал ей вопросов, но до конца пресс-конференции Лиз чувствовала себя чрезвычайно напряжённой.

"Уолтер Вайсман… Уолтер…" — это имя звучало в ушах Лиз всё то время, что она ехала в отель после конференции.

Соглашаясь принять участие во встрече с журналистами, она никак не могла предположить, что такое совершенно незначительное событие, как эта встреча, тем более на фоне столь замечательного путешествия, при полном умиротворении и спокойствии, ураганом ворвётся в её душу, и принесёт ей очередной неприятный сюрприз…

Весь оставшийся вечер был испорчен для неё окончательно. Но более всего она боялась, что фон пониженного настроения продержится у нее несколько дней, а ей совершенно не хотелось портить настроение друзьям.

Одним из самых неприятных моментов в данной ситуации было то, что сама она не могла дать себе отчет в том, почему её реакция на последнее сообщение была столь бурной. Казалось бы, неприятности, обрушившиеся на её семью, забыты и почти не оставили следов. Считала ли она поступок Уолтера предательским? Или её, действительно, волновала судьба всего человечества? А может быть, ей просто было неприятно осознавать то, что Уолтер, будучи её давним знакомым, не поделился с ней относительно своей работы? Этого она и сама до конца не понимала…

Её радовало лишь то, что путешествие подходило к концу. Лондон был последним пунктом назначения, и через несколько дней они должны были закончить двухмесячное путешествие и вернуться в Штаты.

И там, на месте она сможет во всём разобраться.

На следующий день друзья собрались пойти на книжную выставку.

В отличие от Лиз, никто из них даже и не вспоминал о пресс-конференции. У всех было хорошее настроение.

Среди большого количества рядов, представлявших множество книг различных наименований, каждый находил что-то важное для себя.

Стивен давно мечтал попасть на эту выставку. Собственно, именно он и был инициатором этого похода. Уже через полчаса он с довольным видом нес под мышкой целую стопку изданий, как связанных с его непосредственной профессией, так и книг иной тематики. Особенно он радовался по поводу приобретения полного сборника сочинений немецкого философа Гегеля. Философия была главным увлечением Стивена.

Пэмела приобрела себе новую энциклопедию красоты и молодости. Необходимо отметить, что она всегда очень щепетильно относилась к своей внешности и никогда не упускала случая приобрести какое-нибудь новенькое издание в этой области.