Чтение онлайн

До Лицени дошло. Он оперся ладонями о стол и воскликнул:

— Мы принимаем ваш вызов, мессир! Мы с Атоиди! Я готов поставить голову, что никакого собачьего кира в вашем кармане не лежит!

— Ах так! — вскочил Мальдисс. — Обвиняете меня во лжи?! Вот же!..

Он снял с пояса тяжелый, набитый золотом кошель и брякнул его о стол. Два полновесных дукатона прокатились по мокрому дереву.

— Вот! — воскликнул Мальдисс. — Голова мне ваша не нужна и даром, но я дворянин и за слова свои отвечаю! Вот, здесь сотня золотых дукатонов — я готов поручиться ими за свои слова! Ваш ответ, мессиры!

—

Сотня?.. — стушевался Атоиди, щупая свой кошель. — У меня при себе всего семь…

— Ничего, я добавлю остальное, — гордо произнес Лицени.

— Вы благородный человек, барон! — потряс его руку Атоиди. — Преподадим урок этому мессиру!

— Разумеется, выигрыш мы поделим в тех же пропорциях, — поспешил предупредить Лицени.

— … Справедливо, — чуть промедлив, согласился Атоиди. — Вот мои дукатоны, мессир Мальдисс…

— И мои!.. — поспешил снять с пояса кошель Лицени. — А где же ваш собачий кир?

Мальдисс несколько секунд смотрел на рассыпавшееся по столу золото, потом очень медленно сунул руку во внутренний карман… та застыла, не найдя того, что ищет… но тут же дернулась к другому карману.

— Вот, — сказал Мальдисс, разворачивая платочек. — При мне.

Атоиди и Лицени недоверчиво таращились на длинную изогнутую косточку. Другой, но точно такой же.

Барон в отчаянии стиснул подбородок, глядя, как Мальдисс сгребает его дукатоны.

— Это послужит вам уроком за то, что усомнились в словах дворянина, — бросил тот, вставая. — Можете допить мое вино, мне расхотелось сидеть с такими людьми.

И он вышел из «Бархатного восторга», оставив Лицени и Атоиди совершенно раздавленными. Атоиди опрокинул еще бокал и бросил на стол тот, первый бакулюм.

— Простите, что втянул вас в это, барон, — сказал он, вздохнув. — Пойду я, пожалуй, это были мои последние деньги.

Лицени э’Карап ничего не ответил. Он смотрел в стену.

…Когда Реньяро э’Брока вышел с площади, над Таймурангом совсем стемнело и дул холодный ветер. Он забрал у стражи свою шпагу, повертел головой и быстрым шагом перебежал через канал.

Фонарщики уже зажгли фонари, и карнавал стал еще шумнее и прекраснее. Маски отражались в воде, лодки скользили между огней, на балконах пели, на мостах спорили, в переулках целовались, на площадях танцевали, а городские стражники делали вид, что в состоянии за всем уследить.

За мостом ждал кутающийся в плащ мужчина. Реньяро подошел к нему и с ухмылочкой сказал:

— Чьи дела, Мальдисс?

— Ничьи дела, — ответил Мальдисс совершенно трезвым голосом. — Нормально, Атоиди?.. или как ты в этот раз назвался?.. Чечпок не сильно сокрушался?

— Ничего, в утешение у него остался твой кир, — хмыкнул Реньяро.

— Ты думай, что говоришь-то.

— Ну, то есть не твой, а собачий.

Приятели переглянулись и рассмеялись. Мальдисс бросил Реньяро туго набитый кошель, и тот прицепил его к поясу. Гусек попался жирный, лопоухий, и сегодня они неплохо заработали.

— Сегодня еще будет работа? — спросил Мальдисс.

— Не, хватит, отдыхаем, —

ответил Реньяро. — С Веселым Днем.

— С Веселым Днем, Лис.

Знание — светильник в руке, а не костыль для гордыни. Ищи истину, даже если она разрушит твой уютный мир. Но помни: невежда, овладевший заклинанием, опаснее дикого зверя. Мудрость в том, чтобы знать, когда применить силу, а когда — промолчать.

Ктава, заповедь от Елегиаста.

День Золотого Скорпиона начался рано для Реньяро э’Брока. Расставшись с Мальдиссом, он не пошел домой, а заглянул в гости к одному богатому купцу. Увы-увы, того не оказалось дома, он отбыл с портальным караваном, зато дома была его супруга, известная своим гостеприимством женщина больших достоинств. До самого рассвета Реньяро помогал ей не скучать по мужу, и только в восьмом полуночном часу отбыл — учтиво и деликатно, никого не тревожа.

Все еще думая о пухленькой купчихе, Реньяро перешел очередной скривленный мостик, едва не столкнувшись в думане с вышедшим на утреннюю смену фонарщиком. Тоже трудится человек — позже всех ложится, раньше всех встает.

Хотя гасят и зажигают фонари, может, разные люди? Реньяро как-то не задумывался на этот счет.

Думан. Так называют это явление. Таймуранг стоит на берегу залива, места здесь заболоченные, два дня из трех либо дождь, либо туман, и только летом эта непогодь сменяется удушающей жарой. А осенними и зимними ночами еще и очень холодно — во всех домах топятся камины, из каждой трубы валит тяжелый черный дым. Смешиваясь с туманом, он образует густую серую пелену, которую горожане и прозвали «думаном».

— Газета!.. — раздался крик мальчишки-разносчика. — Покупайте газету! Самые свежие новости! Что было вчера, узнать вам пора, что будет сегодня — узнаете завтра! Всего за один зольдо, медам и мессиры, всего за один зольдо вам откроется весь мир!

Еще один трудяга, что встает раньше всех. В Таймуранге издается шесть газет, и каждая хочет, чтобы читали ее, а не других. Значит, нужно выходить на улицы раньше, потому что никто не станет покупать две газеты, ведь во всех написано почти одно и то же.

— Эй, малый, дай-ка свой листок! — сказал Реньяро, кидая медный зольдо.

Еще пахнущий магией копирования лист бумаги сменил владельца, и Реньяро принялся с интересом читать на ходу. Живя в таком большом городе, как Таймуранг, нужно быть в курсе всех новостей, потому что здесь всё касается всех.

' Вчерашний карнавал прошел с обычным блеском и беспорядком. Наш Таймуранг в очередной раз доказал, что умеет сочетать древнее величие, хорошую музыку, яркие маски и дурной вкус. Праздничные торжества начались рано утром, когда первые ряженые стали славить Йокрида, а к полудню стало невозможно отличить знатного вельможу от лавочника, лавочника от актера, актера от монаха, а монаха — от свиньи в балахоне.