Чтение онлайн

Ты алчешь злата, или же, под стать

Девице, суетной красой пленен!

Но дважды согрешивший, в третий раз

Порой являет стойкость. Так ступай:

Но если пожалеешь бросить меч,

Своей рукою я тебя убью!"

Вскочил сэр Бедивер и побежал,

Легко преодолел скалистый кряж,

Извлек из камышей заветный меч

И с силой размахнулся. Острие

Черкнуло молнией в лучах луны,

Вращаясь, описало полукруг,

Тьму

рассекло предвестником зари

Над бурным морем северных краев,

Где горы льда сшибаются в ночи.

Сверкнув, пал вниз клинок Эскалибур:

Но над водою поднялась рука,

Одета в белоснежную парчу,

Поймала меч, им трижды потрясла

За рукоять, и увлекла на дно.

А рыцарь возвратился к Королю.

Тут молвил, задыхаясь, лорд Артур:

"Исполнено; я вижу по глазам.

Так говори: что видел, что слыхал?"

Ответствовал отважный Бедивер:

"Зажмурил я глаза, чтоб блеск камней

Не ослепил меня (таких чудес,

Как эта рукоять, я не видал

И не увижу впредь, хотя б прожить

Три жизни довелось мне, не одну!),

И меч двумя руками бросил вдаль.

Когда ж взглянул опять, смотрю - рука,

Одета в белоснежную парчу,

Поймала меч за рукоять и, им

Потрясши трижды, под воду ушла".

Промолвил, тяжело дыша, Артур:

"Конец мой близится; пора мне в путь.

На плечи бремя тяжкое прими

И к озеру снеси меня: боюсь,

Проник мне в рану хлад, и я умру".

Сказав, он приподнялся над землей,

С трудом, на локоть тяжко опершись;

Был скорбен взор глубоких синих глаз

Как на картине. Храбрый Бедивер

Сквозь слезы сокрушенно поглядел

И отозвался б, да слова не шли.

Встав на колено, ослабевших рук

Кольцо он на плечах своих сомкнул

И раненого меж могил понес.

Он шел, Артур дышал все тяжелей,

Как ощутивший гнет дурного сна

В ночном безмолвии. Вздыхал Король

И повторял в бреду: "Скорей, скорей!

Боюсь, что слишком поздно: я умру".

Но Бедивер спешил через хребты:

В туманном облаке, слетавшем с губ,

Он мнился исполином мерзлых гор.

Вздох моря - за спиной, плач - перед ним;

Стрекалом мысль гнала его вперед,

Доспех бряцал в пещерах ледяных

И в гулких впадинах; сколь хватит глаз,

Лязг отзывался в скалах, только он

Ступал на скользкий склон, и тот звенел

Под поступью окованной стопы.

И вдруг - ло!
– Гладь озерная пред ним

В величественном зареве луны.

Глядь:

в смутных сумерках плывет ладья,

Темна, как креп, от носа до кормы;

Сойдя же вниз, сумел он различить

Фигуры величавые у мачт,

Все - в черных столах, как во сне. Меж них

Три Королевы в золотых венцах.

К звенящим звездам устремился крик:

То в неизбывной муке голоса

Слились, подобно ветру, что поет

Над пустошью ночной, где не ступал

Никто с тех пор, как сотворен был мир.

Шепнул Артур: "Снеси меня в ладью".

Простерли руки Трое Королев

И приняли, рыдая, Короля.

А та, что выше прочих и милей,

Над раненым склонилась в полумгле,

Растерла руки, расстегнула шлем,

По имени, стеная, позвала,

Роняя слезы скорби на чело

В запекшейся крови. Был бледен лик

Артура, словно тусклая луна

Пронзенная лучом с восточных гор.

Сочились влагой сеч оплечье лат

И наручи. Блеск золотых кудрей,

Лоб осенявших солнцем, что встает

Над троном сфер, запорошила пыль;

Обвисли пряди, сбились колтуном,

Мешаясь с пышным обрамленьем уст.

Так рухнувшим столпом Король лежал

Артур, что встарь, с копьем наперевес,

Звезда турнира, от пера до шпор,

Через арену Камелота мчал

Перед глазами дам и королей!

Тогда воскликнул громко Бедивер:

"Милорд Артур, куда податься мне?

Где преклоню я голову теперь?

Я вижу ясно: прошлое мертво.

Встарь каждый день путь к подвигу являл,

И каждый подвиг выдвигал вперед

Достойного, - впервые с той поры,

Как луч звезды путь указал Волхвам.

Но ныне уничтожен Круглый Стол

Зерцало чести, доблести оплот;

А я, последний, обречен блуждать

Затерянным во тьме годов и дней,

Средь чуждых мне людей, умов и лиц".

И медленно изрек с ладьи Артур:

"Былой уклад сменяется иным;

Неисчислимы Господа пути

Дабы привычка не сгубила мир.

Утешься; что за утешенье - я?

Я прожил жизнь; деяния мои

Да освятит Всевышний! Ну а ты,

Ты, если боле не узришь мой лик,

Молись за душу. Больше сил в молитве,

Чем мыслит этот мир. Пусть голос твой

Возносится всечастно за меня.

Чем лучше человек овец и коз,

Чья жизнь в слепом бездумии течет,

Коль, зная Бога, не возносит слов

Молитвы за себя и за друзей?

Так золотыми узами земля