Морроувинд
Шрифт:
Но вот пришла пора действовать. Ординатор свернул в какую-то подворотню. Теперь настал черёд поговорить на равных. Кай-Са активировал стальное колечко. Чары отозвались глубокой, пронзающей до самых костей болью. Это длилось какую-то секунду, но для более слабого духом та секунда могла стать последней. Никогда заклинание Личины не было из разряда приятных. Это волшебство полностью изменило аргонианина, его внешность. Косадес, когда отдавал кольцо, говорил, что чары будут действовать очень короткое время.
Кай-Са чувствовал своё тело совершенно по-иному, будто и на самом теле стал человеком. Ломающая плоть боль отхлынула, и на пустынной улице
Белоголовый нордлинг набросился на ординатора и двумя ловкими ударами заставил данмера, успевшего выхватить своё оружие - эбонитовую булаву - закрыться в глухой защите. Противник Кая-Са хотел пустить в ход магию, но веер ударов заставил его об этом накрепко позабыть. Сражался ординатор, молча, не выпуская из себя киков и патетических фраз. Аргонианин наступал. С Тенью бой закончился бы, не успев начаться, но меч, невероятный подарок судьбы, далеко. Честная сталь не могла решить кто же искуснее.
Время шло. Кай-Са опасался попасться на чьи-нибудь глаза и старался увести противника дальше по глухой улочке, а тот намеревался выбраться к свету городских фонарей, отбросив свою гордость, ведь враг оказался куда как непрост. Да и уставал данмер махать неподъёмной булавой, его дыхание стало тяжёлым, словно у бегуна к концу дистанции. Кай-Са же не чувствовал усталости, нападая безостановочно.
И настал тот миг, когда равновесие между противниками качнулось. Аргонианину удалось ловким трюком заставить ординатора сделать ошибку, и булава с грохотом упала на мостовую. Клинки застыли в волосе от шеи данмера.
– Ты победил,- медленно проговорил глухой голос из-за шлема. На аргонианина пялилось наличье в виде лица эльфа. За подобными наличьями, словно за масками прятались все ординаторы.- Чего ты хочешь?
– С чего ты взял, что я хочу чего либо?- собственный голос Кая-Са был низок и басовит.
– Твои мечи у моей шеи, но ты не делаешь последнего шага. Значит тебе что-то нужно,- ординатор хотел было кивнуть, но не смог из-за лезвий.
– Да, нужно... Твоя память...- и прежде, чем прозвучал какой-либо ответ, Кай-Са ударил рукояткой меча по шлему. Ординатор неловко пошатнулся и упал на колени. Аргонианин ударил ещё раз и наконец-то оглушил его.
Для ритуала, что должен был провести Кай-Са, необязательно, чтобы объект был в сознание. В принципе, данное состояние даже лучше, ведь это не самые приятные ощущения.
Достав ещё одно колечко, конечно же, зачарованное, аргонианин готовился вскрыть память ординатора и вырвать из неё нужные сведения. Именно вырвать.
Подобные заклинания хоть и были давно изобретены, но широкого использования не получили в силу своей опасности как для объекта, так и для мага, выполняющего ритуал. Объект может сойти с ума, снова видя всю свою жизнь заново, переживая вновь каждый миг существования буквально всё. Маг же переживает чужие чувства чужую боль и страдания, любовь и дружбу. Эта чужая жизнь может приманить к себе сознание волшебника, утянуть внутрь себя. Тогда наложивший заклятье навсегда теряет своё "я". Он становится просто сосудом для томимой, спешащей
Кольцо Кая-Са было довольно слабым, оно не давало столько силы, чтобы слиться с чужим существом. Поэтому попытка взлома памяти может оказаться провалом.
Заклинание пришло в действие. Секунда за секундой текли в мучительной неизвестности, пока не появился результат. Кай-Са взламывал пласты памяти, просматривал их и отшвыривал в сторону, словно ненужный мусор. Внутренний взор аргонианина просматривал все подходы к Министерству правды, внутренние ходы, расположение тюрьмы и так далее. Заклятье сработало так, как должно, взломав защиту ординатора от подобных посягательств.
Бесчувственное тело данмера Кай-Са оставил на том же месте. Он скоро придёт в себя, поэтому времени остаётся крайне мало. А нужно ещё так много сделать.
...Мехра Мило бывшая жрица Храма, схваченная Орденом Дозора, тихо молилась, стоя на коленях у своего лежака - тонкого одеяла, брошенного на холодный неровный пол камеры. Свою мольбу она обращала в пустоту. Она потеряла веру в Трибунал, которому столько лет служила, не могла обратиться к имперским богам, Девяти, в которых тоже не верила. Беззвучно шевеля губами, Мехра просила лишь об одном - послать ей быструю и лёгкую смерть. Ни о чём другом она мечтать не могла.
В тот день, когда ординаторы ворвались в её маленькую квартирку, Мило поняла, что ей больше никогда не увидеть солнечного света. Ей суждено либо долго страдать на пыточном ложе, либо долго гнить в этой самой камере, третьего не дано. Она слишком долго служила Храму, чтобы надеяться на чудо.
Когда её привели под усиленным конвоем в Министерство Правды данмерка уже решила покончить с собой, как раз для того у неё был припрятан маленький стилет в запястных ножнах. Но воспользоваться им Мехра так и не успела.
Её потащили в маленькую камеру, раздели догола, отобрав стилет. Ординаторы холодным, словно колкий лёд взглядом смотрели на пленницу, пока женщина осматривала Мехру, записывая что-то на куске пергамента. В их взглядах не было похоти или презрения... вообще ничего не было... это-то и пугало женщину больше всего. Взамен жреческой мантии, Мехре сунули холщёвую робу, настолько плотную, что её невозможно было порвать и зубами. Поэтому и второй план самоубийства провалился сам собой.
Мехру вызывали на допросы, где старый седой ординатор вновь и вновь спрашивал её о Жрецах-Отступниках, об её связи с этими еретиками, об их доктрине, перечащей храмовой, о многом. После таких допросов у женщины сильно болела голова (старик применял магию), но так ничего не сказала. Даже после угроз отдать её палачам, Мехра молчала, упорно зажмуривая глаза, чтобы не представлять всех зверств, на какие способны эти мастера.
Но пытки всё же скоро начнутся. И Мехра потеряла сон и тягу к еде, не смотря на мучивший её голод и холод. Поэтому она продолжала молиться...
Тело аргонианина было таким лёгким, словно пёрышко, хотя, наверное, ещё легче. Повинуясь, мысли Кая-Са колдовская сила зелья левитации понесла его к Министерству Правды.
Когда его ноги коснулись досок одного из помостов, эффект зелья лопнул, будто перегретый пузырь никс-гончей. Аргонианин всё также находясь в облике нордлинга, оказался у одного из черновых ходов воздушной крепости. Через эту широкую дверцу три раза в день доставляют еду для заключённых и ординаторов, через эту же дверь выносят трупы скончавшихся в клетках пленников.