Чтение онлайн

— Ну, правильно! — Усмехнулся Олег, тщательно разжёвывая пищу. — Сюда люди отродясь не захаживают! Волки по горам не шастают. Чего им бояться? Птичек? А жёлуди, как ты сказал, очень вкусные… По ходу, аппетит отбивает чувство страха!

— Возможно. — Подумав, произнёс Вадим. — Тут у них, видимо, пастбище.

— А вот интересно, — подал голос Ваня, — косули могут беспрепятственно покидать Холм? И не возвращаться? Или ж они — собственность Холма?

Все поумолкли, озадаченные новым ребусом, а Зорин прошёлся по мыслям вслух.

— Рано или поздно им надо спускаться к воде,

а там… Не знаю, возвращает их Холм назад или они поднимаются на своих четырёх копытах… — Он пожал плечами. Затем что-то вспомнив, добавил: — Зайцы тут вполне адекватные. Попался мне такой сегодня… Но он меня сразу срисовал, задал стрекача только ну!

Люся улыбнулась, но сказала серьёзным и респектабельным тоном.

— Животным неведомо течение времени. У них всё просто: день и ночь! Среди зверей нет материалистов и мистиков. Они просто звери… Поэтому ВСЁ ЭТО на них не действует!

Люсины выходки стали привычными для всех, кого она недавно удивляла, но только не для Зорина. Он с неожиданным для себя удивлением поглядел на девушку. Последнее её предложение с акцентом на «всё это» ударило крепко по сознанию. Люся говорила не абы как. Она говорила знающе. Что-то изменилось в ней. Или это истерия местного воздуха?

За чаепитием, когда съеденная жареная пища заливалась размешанной на сгущёнке чаем, Зорин счёл момент этакой физической умиротворённости как нельзя подходящим для обсуждения чего-либо…

— Ну, а теперь самое время поговорить о делах наших скорбных. — Вадим поглядел на Наташу. — Жарко?

Та сидела в короткой свежевыстиранной маечке и своей незыблемой панаме.

— Пекло…

— А кто-то ждал дождя… Ладно, разобрались. Если сомнения были, то сейчас, надеюсь, они развеялись! — Он взглянул на чистое, сверкающее солнцем небо. — Говорят один раз — это случайность. Второй — совпадение. Третий — закономерность. Наш случай как раз третий. И я бы, чёрт с этим правилом, допустил бы и счас, что всё это нелепая случайность, совпадение, природный характер августа и так далее и тому подобное… Но, дорогие мои хорошие, часы… Часы не могут так себя вести! Ладно б если просто тупо остановились, претензий не было, но они ведь ходят. И ходят хорошо! Всегда так ходили! Самовзводные. Противоударные, непроницаемые… У них погрешность — две минуты вперёд, это за неделю. Часы хорошие, ребята! Память об армии, подарок начальства, но не в этом суть… За восемь лет пока ношу, ни разу не ломались. И ничто в них не ломалось. И календарь всегда ходил. Так ведь, он и сейчас ходит! Он по-прежнему перелистывает дату после полуночи, а с утра? Железно — двадцать один! И погода в соответствии… А?! Что скажите? Тут не надо иметь дедукцию Холмса, чтобы свести два пальца воедино. Если есть, какие соображения или поправки, выкладывайте! Может, кто по-другому всё видит?

Отчего-то он поглядел не на кого-нибудь, а на Люсю. Но та, опустив глаза, молчала с непроницаемым выражением лица. Ребята пережёвывали услышанное. Они давно всё решили. Вернее, поняли…

— Что будем делать? — В который раз спросил Олег и тон его не выражал экспрессию. Сплошь безразличие и даже усталость. Словно весь день они клеили обои, а тут выяснилось: пару

листов не хватило.

— Мне хотелось бы выслушать ваши предложения! Это чтоб не показаться авторитарным в принятии чего-то одного… — Вадим настойчиво скользил по лицам, но не видел живого участия.

— Начнём с девочек! Наташа?

Наталья олицетворяла растерянность.

— Не знаю…

Вадим перевёл взгляд на Люсю.

— Людмила?

Люся вцепилась в свою полупустую чашку так, словно обдумывала какую-то грандиозную идею.

— Люся?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Я не знаю.

В устах её, это «не знаю» прозвучало очень неубедительно, словно Люся на самом деле знала, но не осмеливалась произнести вслух.

— Так! — Зорин вздохнул. — Иван? Может, ты чего-нибудь предложишь?!

Климов цокнул языком.

— Предлагаю спускаться! Авось, прорвёмся! Потом… Были б варианты, а так… Спускаться, и никаких гвоздей!

— Ясно! — Кивнул Вадим. — Олега! Что ты, имеешь сказать?

Головной, сидевший всё это время в положении «плечи к земле», выпрямил спину, и глаза его едко усмехнулись.

— А я, кстати, предлагал уже, Вадим. Там, в часовне… Могу напомнить.

— А! Ну, да… Я помню! Но ты озвучь это перед всеми. Рассмотрим коллективно.

Олег крякнул и бойко скомканной речью раскрыл суть предложения.

— Ну, в общем как вариант… Есть такая идея. В часовне все слышали фразу из неоткуда: «В поисках истины оглянись в свое прошлое» Помните, да?! Так вот, я считаю это ключ или подсказка, типа того… Раз уж есть храм, и есть эти слова… В общем, надо что-то типа покаяться или исповедоваться перед алтарём. Каждый должен… Очиститься, короче… От грехов. Вот! Ну, и возможно, Хозяин нас отпустит. А чем не вариант?

Ваня, было, засмеялся, но прикусил язык. Олег, судя по лицу, вовсе не шутил.

— Олег, это конечно дело, но… Счас разве припомнишь все холостяцкие грешки? Ну, пил… Женский пол любил. А дальше что?

— А почему ты решил выставлять только спальные грешки? Кому твои плотские утехи интересны?

— А тогда что ещё?

— А ты вспомни, Ваня, может, есть груз посерьёзней!

— То есть?

— Может, обидел кого… Или прошёл равнодушно мимо, когда требовалась серьёзная помощь.

— Ну, уж скажешь… — Ваня серьёзно задумался. — Прошёл мимо? Да нет, здесь совесть чиста! Помогал всегда, чем мог. А вот, насчёт, обидел… Да хрен его знает! Может, и обидел кого. Невзначай и сгоряча. Разве припомнишь…

Наталья посмотрела на него насмешливо-колким взглядом.

— Прелюбодей. — Губы девушки вытянулись в ироническую улыбочку. — Сексуальный террорист.

Потом уже серьёзно продолжила:

— А я тоже не знаю, в чём мне винится! Не крала, не убивала, в разврате не погрязла, как некоторые… — Сказала и едва скосила глаз, давая понять, кого имеет в виду. — Я ещё слишком молода, чтоб испоганиться. Ну, мелкие шалости и первородный грех, наверно, не в счёт?

Наташа обезоруживающе улыбалась. Люся, напротив, сидела притихшая и какая-то невесёлая. Неужели есть пятна на совести? Потом подняла глаза и совсем негромко и как бы размышляя, молвила: