Морег
Шрифт:
Он, оказывается, почитывает сказки о феях. Гомер открыл археологу-любителю Шлиману путь к Трое. Саги рассказали об открытии Америки викингами. Почему сказки о феях считают до сих пор вымыслом? Непонятно. Они логичней, чем эпос Гомера, и намного правдоподобней его. Сначала они помогали Батурину освоить тонкости английского. До самой ночи он читал при свете зеленого торшера. Когда засыпал, ему снилось нечто похожее. Феи, одним словом. Утром, улыбаясь, он вспоминал иногда эти сны в мельчайших подробностях. Однажды его точно обожгло. В сказке о Морег он не все понял. Но сон помог - и он неожиданно для себя продолжил сказку. Он уверял, что от этого она стала правдоподобней. Но он ничего не изменил в оригинале, лишь добавил
Легенда
Ладно, это даже интересно - прочесть одну-другую сказку на сон грядущий.
Это произошло не так уж давно в районе летних пастбищ, где стояли хижины и дома горцев-фермеров. Доналд Мак-Грегор - так звали одного из них. Морег была его дочерью. В зарослях вереска белело жилище, дверь которого никогда не запиралась. Славная это была хижина, в ней хватало места для очага и двух крохотных комнат. Дом оживал, когда Мак-Грегор и его дочь приводили к озеру своих овец. Внизу, под горой, поднимались густые травы, среди белых теплых камней журчал ручей, впадавший в озеро. Ручей делал петлю, и соседи советовали перенести летник выше: достаточно было бы прорыть второе русло для ручья - и хижина Мак-Грегора оказывалась расположенной как бы на острове. Это важное обстоятельство.
В легендах и преданиях встречаются странности. Объяснить их непросто. Будто бы в озере обитало чудище - водяной конь. Никто не знал его настоящего облика: то он являлся в обличье ворона, то казался издали старухой с клюкой, то огненно-рыжей лисицей, то черным зверем в водах озера. И чудище ни в одном из своих обличий не могло будто бы преодолеть текучую воду, когда выходило на берег поохотиться.
Никто не знал и не знает до сих пор, каково оно, это чудище на самом деле. Говорят, одному из фермеров, предшественнику Мак-Грегора, не повезло. Он увидел водяного коня и умер от сердечного приступа. Он никому не успел даже рассказать о нем и дополнить таким образом предание. Мак-Грегор же улыбался, раскуривал свою трубку, слушал россказни о водяном коне, но так и не соизволил оградить свой летник струей текучей воды.
– Я поверю в существование чудища не раньше, чем встречусь с ним, сказал он однажды соседу.
По словам этого соседа, водяной конь огромен и страшен и много людей пропало без вести, став его жертвами.
– Если эти люди пропали без вести, значит, они слишком загостились у друзей. Возвращались домой под хмельком, споткнулись где-нибудь в темноте, ну и свалились в пропасть.
– Так отвечал на это рассудительный Мак-Грегор.
Морег прислушивалась к разговорам, которые вел отец, и знала о водяном коне. Долгими летними днями сиживала она у порога хижины за прялкой и пела песни белому с черной отметиной ягненку, которого нашла в густой траве. Когда над водой оставался край солнца, девушка спускалась к озеру и собирала овец. С горы она бежала босиком, вприпрыжку. И каждый куст вереска был ей знаком, и каждый камень, и каждый извив быстрого ручья. Но лиловые тени иногда оживали, и она убеждала себя, что нет и не может быть никакого водяного коня и, значит, бояться нечего. Разве можно не верить отцу?
Но почему же тогда дрожь пробегала по телу, когда она видела совсем рядом темные воды озера? О чем-то шелестели листья прибрежных рябин, и она вслушивалась в их шелест, бледнела и, оглядываясь, пятилась назад, ближе к дому. Что за страх овладевал ею? А утром все оказывалось на своих привычных местах: вода была приветливой, тени исчезали, светлые гребешки волн лизали изумрудную траву, и Морег корила себя за выдумки. Постепенно Морег привыкла к тому, как непостижимо странно менялось все в ее мире с приходом сумерек.
В конце концов, это был ее дом, а разве
* * *
Дочитав до этого места, я закрыл глаза. Свет в отеле яркий, я включил бра, но и при свете бра строчки начали сливаться, двоиться - быть может, я устал от впечатлений, от дороги. За несколько дней хотелось увидеть слишком много.
Отчетливая, простая мысль: образ девушки правдив. Как это получилось у безымянного автора? Источник, конечно, не внушал доверия, но это ощущение растерянности, боязни, желание уйти поскорее от опасного, внушающего ужас места... Очень похоже на правду. Лежа с закрытыми глазами, я думал об этой истории с Морег так, как будто собирался разобраться в ней. Однако в чем тут, собственно, разбираться? Разве это не сказка?
И я вернулся в страну сказок.
* * *
Молодой человек появился как-то утром у порога хижины. Морег вздрогнула, увидев его тень, подняла голову, оставила прялку. Незнакомец смотрел на нее ласково и вежливо приветствовал девушку; попросил воды, и, пока он пил, Морег присматривалась к нему. Статный, красивый... А волосы! Густые, темные, тяжелые, блестящие. И влажные. От росы, что ли? На лугу ночевал - и промок. И одежда влажная. И Морег спросила:
– Как это ты ухитрился так вымокнуть. Ведь на небе ни облачка!
– Да вот шел я по берегу озера, - не долго думая, отвечал молодой человек, - поскользнулся и упал в воду. Ничего, скоро обсохну. День-то какой погожий!
Он присел рядом с Морег, стал рассказывать ей веселые-превеселые истории. Она слушала и удивлялась себе: что-то в ней происходило такое, что мешало ему верить, не хотела она больше слушать его, а что-то принуждало ее к этому. Она была настороже. Вот он пригладил рукой волосы. Зеленая нитка соскользнула с них и упала у ее ног. Такая трава росла на дне озера. Морег вздрогнула. Еще одна травинка упала с его волос. Ее отец иногда ловил рыбу сетью - и девушка знала, что это за трава, и знала, что встречается она только на самых глубоких местах и опутывает снасть так, что трудно совладать с ней.
Юноша спросил, почему она вздрогнула.
– Трава...
– ответила Морег.
– В твоих волосах... трава.
– Но я же сказал, что упал в воду!
– Да, конечно, - ответила Морег и попыталась улыбнуться.
– Наверное, я такая пугливая, всего боюсь.
– Чего же ты боишься сейчас?
– В глазах юноши промелькнула странная тень, словно прикрывшая на мгновение его мысли.
Тут вдруг Морег припомнила, что рассказывал один из фермеров. В глазах водяного коня всегда как бы отражались темные волны. Море ли то было, озеро ли - никто не знал. И она увидела в глазах юноши это отражение темной безрадостной воды. Цепенея от ужаса, она все же нашла в себе силы подняться и побежать прочь от дома, от незваного гостя.
Сердце ее колотилось так, что заглушило остальные звуки, но она знала, что он бежит за ней, и боялась оглянуться! Да, это была погоня. Она выбивалась из сил и слышала уже тяжелый топот за спиной.
...У легенды было два конца. Один - счастливый - в тексте. Морег якобы успела перепрыгнуть ручей, и водяной конь остался на другом берегу, потому что текучая вода была для него непреодолима. Но в той же книге, в примечании, я нашел совсем иную концовку, которая, быть может, не нравилась читателям. Согласно этой второй версии, Морег не успела перепрыгнуть через ручей. Она стала пленницей водяного коня. Подобно русалке жила она с тех пор на дне озера и должна была вернуться домой лишь через много лет с букетом белых цветов. Их десять, этих ослепительных цветков, по числу лет, проведенных в неволе. И один цветок, как я знал, появлялся неожиданно на озерных волнах, когда Морег собирала свой букет в подводном саду.