Море любви
Шрифт:
– Это безумие, говорю тебе! – повторил Джеррит. – Полное безумие! Дуэли запрещены законом! Если один из вас будет убит, – другого повесят.
– Заткнись, Джеррит, и отойди в сторону! – прошипел Ники. – Я тебя предупреждаю: если ты не уйдешь, я выстрелю в тебя. Не вмешивайся! Это дело касается только Торна и меня, и ты не остановишь нас. На этот раз он получит все, что заслуживает, даже если это и будет стоить мне жизни!
– Не вмешивайся, Джеррит, или ты об этом пожалеешь! Этот щенок наконец-то получит то, что давно уже должен был получить, и ты не посмеешь помешать
Каким-то странным образом, слова Ники, прозвучавшие в детстве на чердаке, вернулись сегодня опять. Я стояла у подножия кварцевой махины и смотрела вниз в широкий карьер, где стояли трое мужчин. Так же, как когда-то еще детьми они стояли на чердаке. У французов есть слово, выражающее то, что я почувствовала: deja vu – уже виденное. Я переживала тот же самый кошмар. Карьер был похож на греческий амфитеатр. Можно было отчетливо, как звон колокола, слышать каждое слово. Мне нужно было бы уехать, но я не могла оторваться от происходившей передо мной сцены. Медленно, как будто находясь в трансе, я соскользнула с гладкой спины Жоко и опустилась на землю, чтобы мужчины не заметили меня.
– Это храбрые слова, да для такого трусливого, грязного обманщика, Николас! – презрительно усмехнулся Торн. – Ох, какое же я получу удовольствие, убив тебя, как ты убил мою сестру!
– Это ты убил ее, сукин сын, когда заявился в Хайтс со своей грязной ложью.
– Ложью, Николас? Мы оба знаем, чьего ублюдка носит эта самка Снобхан!
Значит это правда. Джеррит резко вскинул голову при этих словах. Он не знал, даже не подозревал… Для меня все стало ясно, когда я увидела Ники и Снобхан вместе и, сложив два и два, получила четыре.
– А от кого же тогда маленький ублюдок Филипп, Торн? – насмешливо спросил Ники. – Или ты уже переборол в себе отвращение к женщинам и наконец раздвинул ножки своей жене, вонючий педераст? Ей богу, не удивительно, что ты не в силах надуть живот Снобхан!
– А ты думаешь мне это надо? Она шлюха, Николас! Моя жена и твоя любовница – шлюха! Что скажет твоя дочь, если узнает, что ее мать отдает себя любому мужчине, который попросит, даже не обременяя себя тем, чтобы заплатить ему. Или ты думаешь, что был у нее единственным?
– Нет. Она поступала так, потому что хотела видеть в своей постели настоящего мужчину, а я, признаюсь честно, получал определенное удовольствие, наставляя тебе рога, Торн! – Ники замолчал, а когда заговорил снова, его голос звучал более решительно. – Начинай считать, Джеррит. Наш трусливый кузен и так долго протянул время, пытаясь оскорбить меня.
– Ты не сделаешь этого, Ники, – настаивал Джеррит, стиснув от гнева челюсти. – Это безумие, говорю тебе! Теперь мы знаем, что Торн виновен во всех беспорядках на разработках. Нам нужно только обратиться в суд и потребовать наказания.
Я чуть не задохнулась от такого открытия. Вот оно что! Это Торн, больше всех возмущавшийся из-за того, что дядя Драко унаследовал разработки и знающий, что они были основным источником заработка Ники, сделал ход, который, по его расчетам, нанесет наибольший удар по Чендлерам.
– Ты глупец, Джеррит, если думаешь, что папа согласится
– Нет.
– Тогда я сам это сделаю. Отойди в сторону, Джеррит, а то попадешь под пули. Спина к спине, Торн. Двадцать шагов, а потом поворачиваемся и стреляем. Или ты уже испугался и передумал?
– Спроси меня об этом, когда прольется твоя кровь, гадкий кобель! – насмешливо проговорил Торн, хотя мне показалось, что он испуган.
Джеррит и Ники оба были превосходными стрелками. Они могли прострелить значок на игральной карте с расстояния пятидесяти шагов. Но я догадывалась, что гордость Торна не позволит ему повернуть назад, и, насколько мне было известно, за эти годы он более-менее научился владеть оружием. Возможно, этот гнусный тип действительно верил в то, что сможет убить своего противника.
– Помолись, мерзкий педераст, – насмехался Ники. – Скоро ты встретишься с Создателем – в аду!
Пораженная, я словно во сне наблюдала, как они развернулись и стали спинами друг к другу. Правые руки подняты вверх, а пистолеты направлены в небо. Я все еще не могла поверить, что это может произойти, что они действительно собираются стрелять друг в друга, и что Джеррит не сможет каким-то образом помешать им, хотя, честно говоря, не знаю, что он смог бы сделать для этого. Ники и Торн оба были взрослыми мужчинами, и сами решали, как им вести себя.
– Один. Два. Три…
Слова зловеще отдавались в ночи, нарушая тишину. Я так сильно прикусила губу, что почувствовала вкус крови и изо всех сил старалась не закричать, когда мужчины начали расходиться в противоположные стороны. На черном бархатном небе, как блестящая жемчужина светила луна. Звезды сверкали как алмазы, освещая карьер и лица присутствующих: смуглое и беспощадное Ники; бледное и покрытое капельками пота Торна. Издалека, нарушая тишину ночи, доносился крик кроншнепа.
– Семь. Восемь. Девять…
Я слизала кровь и провела языком по губам, чтобы смочить их. Пульс бешено бился; сердце вот-вот готово было вырваться из груди. У меня было такое ощущение, что я пробежала большое расстояние и не могла сейчас перевести дыхание. Все их жизни – Ники и Торна – очевидно, были созданы только для этого ужасного момента. Через несколько секунд, возможно, один из них будет мертв…
– Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать…
К своему ужасу я увидела, как Торн поворачивается раньше времени, держа наготове пистолет. Он повернулся рано – негодяй – прежде чем был окончен счет. И тогда я закричала, пронзительно и страшно. Несмотря на то, что Джеррит бросился, чтобы закрыть собой Ники, Торн прицелился и выстрелил. Братья упали на землю и покатились. Они были так похожи, одетые в одинаковые черные костюмы по случаю вечеринки в честь Анжелики, что я не могла отличить кто из них кто.