Монстры
Шрифт:
– Чаны?
– Мы там виски гоним, элитный, крафтовый, за рубеж, с него, считай, и живем.
– В амбаре?
– А ты, я погляжу, кроме того, что колдун, так еще и по вискарю спец? Ну так и все. Да, в амбаре, - отрезал Михаил.
– Короче - в чанах ее, как ты понимаешь, не нашли. Да, блин, мы даже сливную яму перекачали - неделю потом дух стоял - как сквозь землю провалилась. Первую ночь потом вообще не спали, скотину, понятное дело, в другой амбар перегнали - тишина. Второй - уже полегче. Через неделю -
– Что с телами сделали?
– Со стервой? Стерва - это трупы скотины, - хохотнув, пояснил Михаил.
– Видал бы ты, как моя Лерка бесилась, когда первый раз услышала, она-то городская, да-а... В выгребной яме мы их и притопили, кто их знает, что от них ждать теперь. В общем дальше - а дальше она аккурат через месяц вылезла, как по календарю - и к малому амбару. Мы его, понятное дело, на ночь запираем - замок она сразу сорвала, походя, а вот внутрь пролезть таки не смогла. Так до утра и скреблась внутрь - ворота только на себя потяни - откроются, но нет.
– Ворота поменяли?
– Конечно.
– Жаль, я б на следы посмотрел.
– А посмотришь еще, - усмехнулся Михаил.
– Я ж не зря сказал, что вчера два месяца было - они вчера приходили.
– Они?
– Они, - хозяин налил себе в очередной раз, полностью опустошив первую бутылку, что, впрочем, по его состоянию видно не было вообще.
– Тут я мало что расскажу - я ж в город ездил, мужики видели. Петро - это ты его видел - сказал три. Две молодых и одна побольше, вроде как мамка, если Петру верить. Опять в амбар ломились, замок, скреблись, поутру ушли.
– Куда - не следили?
– Сдурел? Тут, слава богу, что вообще ушли, а ты 'следили'. Ну, вот как-то оно так. И что, колдун, скажешь?
– Михаил выпил налитое и приложился к закуске. Гость помолчал, с неясным выражением рассматривая рассказчика.
– В народе таких раньше кикиморами называли. Тревожные покойники. Христиане потом их 'заложными' называть стали. Мол некрещенные младенцы ими становятся или грешницы смертные - самоубийцы-девственницы.
Михаил не перебивал, интонации Славы прямо давали понять, что тот не закончил.
– Правы и те, и другие. Как христианство пришло - вот как раз помимо прочих и самоубийцы тоже кикиморами становиться начали. Не все, конечно, там условий помимо этого еще хватает. Вам 'повезло' - совпали условия. Какие - нужно смотреть.
– А у язычников какие были?
– А кто уже сейчас точно скажет?
– на губах Славы появилось некое подобие тонкой улыбки, еще больше натянувшей кожу на костистом лице.
– Рискну предположить, что что-то про ужасную смерть и незаконченные дела.
– И вот прям у всех троих и совпало?
– Нет. Обычно проще. Кикимора ищет трупы и поднимает - хватает просто незаконченного дела при жизни, обиды, сильного желания. Но остальные уже не так опасны, упыри -
– В смысле?
– В смысле - верила та при жизни - скорее возьмет. Не верила - дедовскими методами.
– Как в кино вроде?
– Не знаю, я кино не смотрю.
– Ясно. Ближе, как говорится, к телу - ты с подобным сталкивался уже?
– Приходилось.
– Приходилось... И что захочешь?
– Сразу не отвечу - хочу осмотреться. Дверь, амбар. Навскидку - ориентируйся на десять тысяч...
– Баксов?
– услышанное, судя по тону, Михаила не обрадовало, но и сильно пораженным он не выглядел.
– Даш баксов - не расстроюсь. Гривен. Но есть еще условия.
Михаил только покрутил в воздухе пальцем, предлагая гостю продолжать. Появилась и беззвучно забрала опустевшую посуду Машка. Хозяин одним привычным движением сорвал крышку со второй бутылки.
– Работать я буду ночью. Без свидетелей. Это важно - они зрителей сразу учуют. Это так, не условия, пояснение. Условия - сегодня мне нужно передневать... особым образом. Не на диване. На заднем дворе я видел времянку - там пол какой?
– В смысле? Доски, или ты о чем?
– Об этом, да, - подтвердил гость.
– Плохо. Доски нужно сорвать - дневать я должен на земле.
– Допустим, - взгляд Михаила был недоверчив, но, судя по всему, пара сорванных досок были ничем в сравнении с.
– Пары хватит, или...
– Пары хватит. Второе. К завтрашнему вечеру мне будет нужна свежая кровь. Порядка пяти литров, лучше десять.
Михаил даже откинулся на стуле, поставив бутылку, которую так и держал в руках, забыв за разговором налить.
– Чья - не важно. Свиньи, коровы, собаки. Хоть крысы. Главное - максимально свежая, не свернувшаяся.
– Где ж я ее тебе столько возьму?! Ладно, порешаем. За доски я тогда, как договоримся, Петра дерну - он поснимает, ночь еще впереди вся, успеется. Тебе принципиально к завтра или...
– К завтра, - несколько резче, чем требовалось, скрипнул гость.
– Или вечером я ухожу.
– Ага-ага, - покивал Михаил, бросив на Славу странный взгляд.
– Решим значит. Еще что-то.
Гость задумался буквально на мгновение, кивнул.
– Пойду в этой одежде, или дай другую, похуже. Потом ее только сжигать.
– Забирай, я уж думал ты после ведра крови еще целку обезьяны запросишь. Как ты там сказал - а можено и коровы, а можно и собаки, - Михаил хохотнул собственной шутке и поднялся.
– Значит так. К Петру я сейчас схожу, можешь тут меня подождать, можешь снаружи, Темучина я привязал - по дому не броди. Деньги вперед я тебе не дам - лови потом по лесу. Если и правда справишься - получишь по полной. Ну, а если не справишься - спрашивать уже будет не с кого.