Шрифт:
Часть первая: гость
Уже стемнело несколько часов как. Машина подскакивала на частых ухабах, то и дело взвизгивая шинами в размоченных оттепелью колеях. За окном помахивали узловатыми ветвями редкие тополя, проставленные на стражу давным-давно заброшенных, обгладываемых болотами полей.
Новый пикап шел уверенно, невзирая на все преграды матушки-природы. Водителя его звали Михаил. Подтянутый, спортивного вида мужчина, начавший, тем не менее в свои сорок с небольшим 'оплывать'. Пронзительный, умеющий быть непередаваемо тяжелым, взгляд
До конца пути, до дома, оставалось еще с полчаса-час, Михаил возвращался на хутор из города, плотно забив кузов продуктами на всю следующую неделю, кое-каким инструментом, отрезами ткани, целлофаном, прочими мелочами. Отдельной статьей груза шли пустые бутылки замысловатой формы - шесть ящиков, за остальными ему еще послезавтра снова ехать, все в кузов просто не вошло.
Не сказать, что Михаил клевал носом, но долгая дорога утомила и пешехода он заметил не сразу. В этой глуши, вдали от большинства населенных пунктов, кабан или волк на дороге встречался чаще, чем человек. Да что уж там - за все годы своей жизни на хуторе Михаил не мог вспомнить ни единого случая подобной встречи, а вот зверье, как раз, наблюдал постоянно.
Бредущий едва ли не по колено утопал в жидкой субстанции, неумело имитирующей обочину, брел, даже не обернувшись на уверенный, деловитый рокот пикапа. Низко надвинутый капюшон, черный цвет куртки и темный - то ли бурый, то ли темно-серый - не разобрать в потемках - рюкзак превращали шагающую фигуру в тень на дороге, мираж. Просто чудом было можно назвать, что Михаили вообще заметил силуэт в свете фар, а не прогорбатил на колдобинах мимо, но еще большей странностью было ощущенное водителем почти непреодолимое желание остановиться и помочь невесть как забредшему в глушь путешественнику.
Михаил поравнялся с фигурой, ненароком обдав ту брызгами на очередной яме, притормозил и, прогнувшись через пассажирское сиденье, распахнул дверь:
– Помочь?
Фигура остановилась, ранее словно и не заметившая капель воды, что, впрочем, было и немудрено - путник промок едва ли не до нитки. Михаил, осознав, что сейчас может произойти с дорогими чехлами, едва не изменил решения.
– Помочь, - кивнули под капюшоном. Голос был мужской, скрипучий.
– Ща, подожди, я только клеенку на седушку брошу, - операция заняла меньше минуты и вот уже нечаянный попутчик откинулся в кресле, сбросив промокший, как и он сам, рюкзак под ноги и скинув капюшон.
Возраст его на глаз определить оказалось внезапно невозможно. Сухое, почти изможденное лицо, кожу распирают скулы, а глаза глубоко запали. Слипшиеся сосульками волосы какого-то пегого цвета, возможно - с сединой. С равным успехом тому можно было дать что двадцать с полтиной, что все пятьдесят - Михаил за свою тревожную жизнь многократно встречал
– Звать как?
– Слава.
– Святослав или Владислав?
– отчего-то полюбопытствовал водитель.
– 'Влади-'.
– Я Михай, - заводясь, он подал руку и получил в ответ неожиданно крепкое рукопожатие почти ледяной после улицы ладони.
– Тебе куда вообще?
– Все равно.
Михаил со значением глянул на попутчика в окно заднего обзора.
– Я тебя только до хутора могу добросить, живу там. Переночуешь у меня, если негде, утром, звыняй - попрошу.
Слава равнодушно кивнул, глядя прямо перед собой на выхватываемый из сгустившегося мрака крохотный пятачок дороги.
– Наркоман?
– прямо поинтересовался Михаил через четверть часа начавшего тяготить его отчего-то молчания.
– Хуже, - проскрипел попутчик, но пояснять не стал. Каждое слово из него приходилось тянуть чуть ли не клещами. Михаил усмехнулся уголком рта аналогии. Но одного у Славы было точно не отнять - отшивать он мог не хуже его самого - одним словом.
Оставшуюся часть пути, прежде чем впереди замаячили огни маленького хутора, провели в молчании. Водитель сосредоточился на дороге - на подъездах односельчане оставили несколько бетонных блоков, которые в кромешном мраке легко было проглядеть, пассажир все также равнодушно глядел перед собой.
Вот уже пикап оказался среди домов - три жилых и два хозяйственных, окруженных густым подлеском, с полчаса назад сменившим лесостепь, рыкнул и умолк возле символического, больше для обозначения территории двора, забора из рабицы. Дом почти тут же засветился окнами - там проснулись, за окном промелькнул неспешный со сна силуэт.
– Подожди тут - собаку привяжу, сказал водитель и скрылся за калиткой, оставив спутника досыхать в комфортабельной кабине. Тот потянул на себя рюкзак, выходить, тем не менее, не спеша. Впервые за всю дорогу проявил хоть какой-то интерес к окружающему миру - повел головой, осматривая дом. Одноэтажный, но явно с 'жилым' чердаком, доступным изнутри, хозяйственная пристройка позади, гараж на две машины, навес-беседка перед домом.
– Тварь тупая, - объявил вернувшийся хозяин. Спохватился, поясняя.
– Темучин, пес мой. Забился в конуру и там скулит, мало не ссыться. Не часто его таким вижу с... последнее время. Разгрузиться мне помоги.
В две пары рук они споро перекидали содержимое кузова под навес во дворе. В доме уже явно происходила суета, единожды дверь отворилась, явив взору дородный женский силуэт. Подслеповато щурясь она повыглядывала не занятых работой мужчин и, ни слова не сказав, скрылась в доме.
– Пойдем, что ли, - чуть с одышкой предложил Михаил, когда работа была закончена. Поднялись на крыльцо, где Слава замер прямо на проходе, не притрагиваясь к дверям.
– Ну, чего встал? Проходи - там вроде не заперто.
Слава, точно очнувшись, прошел внутрь, вначале в просторную прихожую, обставленную броско, но безвкусно, а после, по указке хозяина же - в гостинную.
– Машка!
– гарканул Михаил на полдома и почти мгновенно, точно стояла за дверью и только и дожидалась, пока ее позовут, из глубины дома появилась та самая полная женщина лет сорока.