Монстр
Шрифт:
(Шевелись-ка, приятель, не то они заявятся обратно и спросят: чем ты занимался все это время?)
За работу, за работу. Ведь на носу - снегопад, а ему надо подстричь проклятые кусты. Это входит в контракт. Вдобавок они не посмеют...
(Кто не посмеет? Что не посмеет? Не решатся... что?)
Джек зашагал обратно, к лежащим у подножия горки для больших ребят садовым ножницам, и хруст подошв по дробленому гравию показался ему неестественно громким. Теперь гусиной кожей покрылась и мошонка, и ягодицы
(Иисусе, да что же это?)
Он остановился возле ножниц, но не сделал движения, чтобы поднять их. Да, кое-что изменилось Кусты. Заметить это было так просто, что Джек даже не сообразил, в чем дело. Ну, выругал он себя, ты только что подстриг этого долбаного кролика, так какого...
(того самого)
Он перестал дышать.
Кролик, опустившись на все четыре точки, щипал траву, брюхом прижимаясь к земле. Но каких-нибудь десять минут назад он сидел на задних лапах - а как же иначе, Джек подстригал ему уши... и брюхо.
Джек быстро взглянул на собаку. Когда он шел по дорожке к площадке, она служила, словно выпрашивая конфетку. Теперь собака припала к земле, откинув голову, из выстриженной пасти, казалось, несет тихое рычание. А львы...
(ох, нет, детка, ох, нет, м-м, только не это)
расстояние между львами и тропинкой сократилось. Те два, что были справа от Джека, оба чуть изменили положение, придвинувшись поближе. Хвост льва, по левую руку от Джека, вылез на тропинку, почти перегородив её. Когда Джек миновал их и зашел в калитку, этот лев сидел, обвившись хвостом, справа - Джек был в этом абсолютно уверен.
Львы перестали защищать дорожку. Они перекрыли её.
Джек вдруг прикрыл глаза рукой, потом отнял её. Картина не изменилась. У него вырвался тихий вздох - слишком спокойный, чтобы походить на стон. В дни своего непомерного увлечения спиртным Джек всегда опасался, что случится нечто подобное. Но если ты - запойный пьяница, это называется белой горячкой, как у старины Рэя Милланда в "Пропавших выходных", где ему представлялось, что из стен лезут тараканы.
А как это называется, если ты трезв, как стеклышко?
Вопрос был задуман, как риторический, однако рассудок Джека тем не менее (безумием, вот как)
ответил на него.
Пристально глядя на подстриженные в форме зверей кусты он понял, что, пока ладонь лежала на глазах, что-то действительно изменилось. Собака пододвинулась поближе. Она больше не прижималась к земле, а словно бы застыла на бегу - задние ноги согнуты, одна передняя лапа опережает другую.
Древесная пасть раскрылась ещё шире, торчащие прутики производили впечатление острых и не сулили ничего хорошего.
Теперь ему представилось, что в зелени виднеются глубоко посаженные глазки, наблюдающие за ним.
– Зачем их подстригать?
– истерично подумал Джек.
–
Еще один тихий звук. Взглянув на львов, Джек невольно сделал шаг назад. Справа от него один лев, похоже, немножкно обогнал прочих. Он пригнул голову. Одна лапа почти касалась низкой изгороди. Боже милостивый, а дальше-то что?
(Дальше лев перепрыгнет через неё и проглотит тебя, как в злой детской сказке)
Это напоминало игру, в которую они играли детьми, "красный свет". Кого-нибудь выбирали "существом" и, пока он, повернувшись спиной, считал до десяти, остальные игроки ползли вперед. Когда "существо" объявляло "Десять!", оно оборачивалось и тот, кого оно заставало в движении, выбывал из игры.
Остальные замирали, как статуи, пока "существо" снова не поворачивалось спиной, чтобы считать. Они подкрадывались ближе, ближе и, наконец, где-то между пятью и десятью, ты чувствовал на спине руку...
На дорожке хрустнул гравий.
Теперь переместился и буйвол; подавшись вправо, он по дуге обошел кролика сзади. Пригнув голову, он нацелился рогами в Джека. Штука была в том, что за всеми приглядывать было невозможно. За всеми одновременно.
Джек резко оглянулся, чтобы посмотреть на собаку. Ее широко раскрытая пасть зияла на середине тропинки, прямо за львами. Прежде это был всего лишь куст, подстриженный так, чтобы походить на собаку - нечто, теряющее все отличительные черты, если подойти поближе. Но теперь Джек понял, что куст подстрижен под немецкую овчарку, а овчарки бывают злобными. Овчарку можно натаскать убивать людей.
Низкий рыкающий звук.
Слева от него лев уже полностью преодолел расстояние до изгороди: морда касалась сетки. Он как будто насмешливо улыбался Джеку. Тот отступил ещё на пару шагов. В голове бешено стучало, в горле пересохло, дыхание стаде хриплым.
Джек так сосредоточился на этом, что даже не заметил, как заскулил. Взгляд метался от одного древеснопа изваяямя ж другому, пытаясь засечь, как они движутся. От налетавших порывов ветра в густых ветвях возникал голодный шорох.
Какой звук раздается, когда они доберутся до него? Конечно, Джек злал это. Треск. Хруст. Звук раздираемой плоти. Эта будет...
(нет, нет, НЕТ, НЕТ, НЕ ПОВЕРЮ HИKОГДA!)
Он прижал ладони к глазам, вливаясь пальцами в лоб, волосы, пульсирующие виски. Так он простоял долго, а страх все рос, рос, и вот Джек, не в силах дальше выносить это, с криком оторвал руки от лица.
Возле поля для гольфа собака сидела так, словно выпрашивала что-нибудь из объедков. Буйвол снова равнодушно глядел на площадку для роке - так же, как когда Джек шел сюда с ножницами. Кролик стоял на задних лапах, навострив уши, чтоб уловить малейший шум, показывая свежеподстриженное брюхо. Львы приросли к месту возле тропинки.