Молодой мир
Шрифт:
Все тут стало каким-то не таким, — болтала Джоан, ни на что не обращая внимания.
— Зато здесь здоровая жизнь, — заметила Эстелла. — Ни чумы, ни чего-нибудь такого же. Чарли говорит, мы можем все заболеть и умереть, как старые.
— Умереть, но не как старые, — очень серьёзно сказала Кэти.
Джоан вскоре попрощалась и ушла. Вернулись мальчики, сытые и жизнерадостные. Только Чарли был мрачноватый.
— Что-то здесь скоро произойдёт, — это всё, что он сказал. А потом, когда его попросили уточнить свою мысль, добавил: —
— Скоро нам придётся добывать себе одежду, — заговорил Эрни сердито. — Будем отнимать её у этих деревенщин…
— Ничего хорошего из этого не выйдет, — возразил Чарли. — Даже если спервоначалу всё сойдёт с рук, вновь появиться здесь мы уже не сможем.
Вмешалась Эстелла:
— А не могли бы вы, ребята, взять овец, или коров, или ещё что-нибудь? Я хочу сказать, эти северные ребята умеют… И я не понимаю, почему вы…
Вот ещё, не хватало мне только вилами махать, — фыркнул Эрни.
— Животных нельзя просто «взять», — сказал Чарли. — Это живые существа. Нужно уметь за ними присматривать, доить их, чёрт возьми, стричь.
— О! — поправилась Эстелла. — Я просто подумала, что это не сложнее, чем мотоциклы, проигрыватели и прочее…
Все замолчали.
— Не прогуляться ли нам? — предложила Кэти. — Может, что и надумаем.
Ганг зашлёпал по грязи. С краю рыночной площади у костров сидели пастухи. Рядом с одним из костров мальчик доил корову в ведро. Его девушка готовила мясо и картошку на открытом огне. Даже дым, уже смешавшийся с дождём, пах аппетитно.
— Сколько за стакан молока? — спросила Кэти.
— Одна сигарета, две жестянки мясных консервов или пара чулок, — проговорил мальчик сквозь зубы.
— Слишком дорого, — прикинул Эрни. Девушка внимательно посмотрела на него и щёлкнула пальцами. Тут же лохматая колли выскользнула из темноты и легла у её ног. Парень продолжал доить, и слышались лишь потрескивание костра и шипение молочной струи.
— Давай! — завопил вдруг Эрни и хотел было ударить ногой по ведру, зная, что хозяин инстинктивно схватится за него, чтобы уберечь. Но тут что-то ударило его сбоку. Эрни упал на спину. В лицо ему жарко дышала колли, а девушка успокаивала скулящую от возбуждения собаку. Начавшиеся было крики смолкли. Эрни неуверенно поднялся на ноги. Весь его ганг, парни и девушки, стояли с заломленными за спину руками. Державшие их пастухи недовольно хмурились.
— Здесь вы лучше ничего такого не затевайте, — заметил им парень, доивший корову. — Мы ваши городские фокусы знаем.
Гангу Эрни пришлось расстаться со всеми товарами, предназначавшимися для торговли. Потом их толчками и пинками прогнали прочь:
— Ещё раз здесь покажетесь, вам конец!
Они вернулись к фургонам. У ступенек лежало нечто. Эрни коснулся груды тряпья ногой, потом попросил каким-то странным голосом:
— Кэти, зажги факел.
На земле лежала Джоан.
— Наверное, она
— Значит, ей было хуже, чем мы думали, — заметила Джулия.
— Хуже, чем что? — спросил Эрни. — Что вообще происходит? Кто она нам? Почему мы должны с нею возиться?
Главе ганга напомнили, что девушка некоторое время провела вместе с ними.
— Та-а-ак… — задумчиво произнёс Эрни. Потом добавил: — И мы начинаем уходить, как… старые.
Тело Джоан вынесли из фургона, прикрыли старыми пальто… Поболтали о всяких пустяках, потом уснули, лёжа рядом, но не прижимаясь друг к другу.
А за тонкими стенами фургона завывал осенний ветер.
Туманным утром они вырыли неглубокую могилу и опустили туда тело Джоан, все так же завёрнутое в старые пальто.
Консервированного молока едва хватило, чтобы сделать по чашке чая. Все молча принялись за обычные дела — осматривали мотоциклы, подметали фургоны, проверяли давление в шинах…
Когда подошло время обеда, а не было ни обеда, ни каких-либо перспектив на него, Кэти разыскала Эрни. Он всё время держался в стороне от всех, погружённый в свои мысли.
— Эрни, — напомнила Кэти. — Я хочу есть.
Девушка надеялась пробудить его подходом в стиле «я-маленькая-девочка».
— Все мы хотим, — сухо ответил Эрни. — А скоро вообще голодать будем, — добавил он, помолчав.
— Не знаю, как решать с обедом… Ты должен помочь, Эрни. Осталось несколько банок бобов, но их на всех не хватит.
Эрни пожал плечами:
— Пусть ребята пойдут и попросят что-нибудь у этих деревенщин. А девочки… девочки могут лечь с теми, от кого пахнет коровьим дерьмом и кто всегда может накормить их мясом.
— Спасибо за совет. Тогда и я себе кого-нибудь подберу…
— Я не имел в виду тебя.
— Ты сказал — «девочки». А я — одна из них.
Эрни поднялся с ящика, на котором сидел всё время, пробормотав, что ему «надо походить и подумать».
Они пошли рядом, молча. На рынке уже шла усиленная торговля. Никто не обращал на них никакого внимания. И они чувствовали какую-то неловкость. Через некоторое время они купили по мясной лепёшке, ставшей «фирменным блюдом» этого рынка, и Кэти решилась спросить:
— А как же остальные?
— Пусть сделают то же самое, — безразлично ответил Эрни. — Там ещё остались кое-какие мелочи, которые можно обменять.
— А завтра?
Эрни молча пожал плечами.
— Бога ради, Эрни, очнись! Вчера был не первый бой, который ты проиграл. Что будет со всеми нами, если ты останешься таким?
— Каким — «таким»?
— Ну, как будто ты на все махнул рукой.
— Обойдётесь и без меня. Может, даже это и к лучшему. Пусть Чарли поведёт ганг, если захочет.