Молчание
Шрифт:
– Примеряют на себя наши роли, – усмехнулся Савельев.
– Вроде того, – сказала Рита.
– Голограммами быстро наигрались, – прокомментировал Фомин, передав книгу Петру, – теперь играют в оперов.
– Конечно, наигрались, – согласился Петр. – Смартфоны, которым от роду чуть больше года, начали бесовски жрать зарядку после каждого выхода в режим «голограмма». Говорят, разработчики глована сейчас активно работают над исправлением ситуации, только меня удивляет, как же сразу было непонятно, что батарея для такой модели нужна намного мощнее.
Петр
– Надо почитать, – сказал Петр, – приобщиться, так сказать, к прекрасному.
– Прекрасного в обычном понимании там мало, как и в нашей работе, – усмехнулась Рита. – Главная героиня – судмедэксперт. Сюжеты романа невероятно правдоподобны и в то же время попахивают мистикой. Но подача настолько необычна, что оторваться от чтения невозможно.
Егор слушал жену, наблюдая за выражением ее лица и движением губ. Рита на самом деле могла с головой погружаться в чтение, пока не доберется до финала. Ходила по дому с наушниками, читала ночами, а в салоне машины постоянно звучала аудиокнига. Егор не променял бы сон ни на какой роман. Такие они разные. Фомин потер подбородок и посмотрел на жену. Поймав его взгляд, Рита быстро опустила глаза.
В последнее время она сильно изменилась. Стала задумчивой, нервной. Да и события не располагали к душевности. Недавно Фомин потерял верного друга, пса Маффина, взвалив на жену ответственность за то, что тот умирал в одиночестве. Спустя время они поговорили, все выяснили, и Егору показалось, что конфликт исчерпан. Он искренне извинился, что нагрубил, и Рита вроде бы поняла – столько лет вместе, собака им всем стала родной.
Но вскоре Рита закрылась. Словно спрятавшись в невидимый домик, она часто молчала, выполняя дела на службе и дома словно на автомате. Но при разговорах о книгах, Рита неизменно оживлялась.
Разумов слушал Маргариту, мысленно соглашаясь с каждым словом. Он тоже читал романы Майн и понимал, о чем идет речь. Пробраться в закулисье ее сюжетов всегда сложно. Только к середине повествования начинаешь понимать, насколько искусно автор, манипулируя сознанием читателя, уводит его в сторону от реальных страстей. В ее романах сами по себе, отдельными жизнями жили не только люди, но и дома, природные явления, личные вещи героев, внутренние органы тел, попавших на стол судмедэксперта. И мертвое порой говорило о человеке больше, чем он мог поведать о себе при жизни.
– А что случилось с Эмой Майн, товарищ генерал? – уточнила Рита.
– С ней ничего. А вот с ее мужем Олегом Васильевичем Макеевым пока не ясно. Пропал. Трое суток не прошло, но заявление пришлось принять. Надо поехать на место, все осмотреть.
Савельев достал из папки бланк заявления и движением руки отправил лист по столу. Проскользнув по лакированной глади, тот замер перед Разумовым.
Иван взглянул на заявление. Буквы, сливаясь, красиво укладывались набок, создавая картину сплошного, кружевного полотна из слов.
– Где, ты сказал, живешь, Разумов? – спросил Савельев.
–
– Место фактического проживания писательницы и ее мужа – деревня Гора. Твой Дмитровский район, тебе и карты в руки.
Иван забил в поиске название деревни и понял, что она находится по другую сторону леса в нескольких километрах от его поселка.
– Принимай первое дело, – произнес Савельев. – И будь там поделикатнее. Со слов Ладышева, звезда пребывает в переменном шоке и в его кабинете едва не свалилась в обморок. Такие вот они писатели, люди тонкой душевной организации. Возможно, завтра пропажа сама себя обнаружит, но на место надо съездить сегодня.
– Понял, товарищ генерал, – сказал Разумов.
– Так, дальше по Чайкиной, – продолжил Савельев. – Все помнят, что дело на контроле?
– Так точно, – ответил Егор. – Но на данный момент осмотр квартиры, где была убита Лиза Чайкина, не дал ощутимых результатов. Следов нет. Очевидно, преступник был в перчатках и бахилах. Возможно, была борьба. На паркете свежий след от торшера. Или жертва его сбила, сопротивляясь, или преступник задел. Но удар был сильным. Торшер тяжелый, на толстой бронзовой ноге.
– Что по заключению?
– Заключение Антонов обещал в течение часа. Но предварительно время смерти обозначил – между двадцатью и двадцатью одним часом, а причина, как и предполагалось при первом осмотре тела – механическая асфиксия. Кроме того, обнаружен перелом верхних шейных позвонков. У преступника явно сильные руки. Предположительно он сначала со спины накинул ей на шею ремень, придушил и только потом руками довел дело до конца.
– Из чего ремень?
– Кожаный. Микрочастицы обнаружены на шее убитой.
На компьютере Савельева раздался звук уведомления о новом письме. Параллельно на смартфоны Фомина, Риты и Петра пришли сообщения от судмедэксперта: «Заключение по Чайкиной – в общей папке».
– Что по дверным замкам? – спросил Савельев, открывая файл с результатами вскрытия.
– Судя по состоянию замков, либо у убийцы были ключи, либо потерпевшая впустила его сама, – ответил Фомин. – Незадолго до смерти, а именно – в двадцать часов пять минут, поступил звонок на ее номер с таксофона.
– Где находится?
– Недалеко от дома, в соседнем переулке. Видеокамера неисправна.
– Следы ограбления есть?
– По словам отца убитой, все вещи на месте. Дорогой ноутбук провалился между спинкой и сиденьем дивана, мобильный лежал под креслом. Возможно, выпал из рук жертвы во время борьбы.
Егор передал генералу протоколы.
– Опрошен отец, мачеха, а также водитель, который обнаружил труп, – продолжил Егор. – Отец сказал, что дочь прилетела из Парижа и должна была на следующий день приехать в их загородный дом. Водитель прибыл к десяти утра. Постучал в дверь, она была плотно прикрыта, но не заперта. Девушка лежала в гостиной, за диваном и если бы водитель не позвонил на ее номер, то не сразу бы и обнаружил.