Чтение онлайн

Доверительный шепот, как известно, имеет свойство мгновенно распространяться, но слышит его лишь тот, кто слышать хочет. Иван не хотел, добровольно затянув себя в плотный кокон тишины, сквозь который не проникали, ни сочувствие соседки, ни молчание отца и матери, ни собственные сомнения.

Родители увезли внучку в Москву и не звонили, боясь заводить с сыном любой разговор. А Иван продолжал ждать. Иллюзии, зыбкие, тонкие, словно паучья паутинка продолжали питать его, кое-как поддерживая жизнь в измученном предчувствиями сердце.

Все изменилось, когда в большом конверте королевской почты Великобритании

пришло заявление на развод и отказ от родительских прав на ребенка. Дата отказа – за день до отъезда Илоны. Разумов взял отпуск без содержания, отключил телефон и провалился в боль. Он ничего не ел и пил лишь талую воду с альпийских гор, которая большими упаковками громоздилась в углу узкого коридора. Несмотря на скромный семейный бюджет, Илона упорно покупала воду дорогого швейцарского бренда по цене килограмма отборного мяса за бутылочку престижной жидкости.

Иван лежал на диване, покрытом пледом в мелких катышках и, глядя в потолок, пытался найти ответ на легендарный вопрос «Что делать?».

«Не верю! – врывалась в голову хитрая мысль. – Она не могла так с нами поступить!».

Иван вскакивал с дивана и, меряя широкими шагами маленькую комнату, набирал, сбрасывал и снова упрямо жал на дисплее «Илона». Но после очередного набора ничего не происходило. Не было ни длинных, ни коротких гудков. Словно не было ничего – десяти лет любви, новорожденной дочери, самого Ивана. Тишина. Тревожная, до конца непонятная, но настойчиво требующая смириться с новыми правилами жизни.

В моменты, когда Разумову казалось, что эта тишина смотрит на него из темного угла, мелькает в зеркале, отражается в прозрачной швейцарской воде, он заставлял себя принять ледяной душ, брал гантели и качался до судорог в мышцах. Потом он падал на пол и отжимался, пока не упирался лбом в, потертые жизнью, паркетные доски.

За семь дней он сильно похудел, но с потерянными килограммами ушли остатки иллюзий. Внутри все затвердело, как, пройдя сквозь слой раскаленного кокса, твердеет железо, превращаясь в тяжелый, непробиваемый чугун.

Ежедневные физические пытки сделали еще выносливее тело, которым так восхищалась Илона. «Разумов, это невозможно! Ты красив, как греческий бог. Признайся, на службе за тобой, наверняка, тянется вереница из Кассандр и Коронид».

В античной театральной постановке «Не люди, не боги» Илона играла Корониду. Режиссер выбрал самую драматичную из мифических версий, согласно которой главная героиня, забеременев от Аполлона, изменила ему с простым смертным по имени Исхий, после чего, как принято у богов, была поражена стрелами.

«Чудовищно завораживая, плыл по залу металлический запах крови. Из мертвого тела медленно вытягивали младенца. Аполлон смотрел на неверную Корониду спокойно, без капли сомнений в наказании. Измена, измена…, – прошуршало в воздухе».

Кроме описания сюжета, известный в Петербурге театральный критик Невазов отметил в своей статье двойственную суть актрисы Илоны Вольской, благодаря которой Коронида, на его взгляд, и получилась особенной.

«Ее необычная манера движения, витиеватая тональность голоса в диалогах с возлюбленным, пронзительный взгляд зеленых глаз и разрывающий шаблоны талант сделали музу Аполлона не просто великолепной – непредсказуемой. Такой, как до этого не делал никто.

Восхитительная Коронида в исполнении Вольской сразила Аполлона ударом измены настолько тонко и мучительно, что эта роль мгновенно подняла актрису на порядок выше предшественниц. Уверен, скоро мы услышим об Илоне Вольской далеко за пределами России».

Переехав в северную столицу из периферийного городка, Илона, как и многие провинциалки, долго ждала своего шанса и, как это порой случается, получила его неожиданно. Актриса, утвержденная на роль Корониды, за две недели до премьеры слегла с воспалением легких, и ее дублерша Илона Вольская вышла на сцену.

Иван искренне радовался за жену. Но чем популярнее становилась Илона, тем чаще он думал: «Что она во мне нашла?». На ум спасительно приходили комплименты, которыми всегда щедро одаривала жена: «Ты мой герой, мой рыцарь. Красивый, умный, ты просто идеал современного сыщика и женская мечта».

Илона не ошибалась, Иван имел успех у женщин. Но никогда не влюблялся так, как в нее. Здоровый цвет кожи с едва заметным румянцем на скулах, светлые глаза, грамотная речь и манеры воспитанного парня из интеллигентной семьи неизменно впечатляли женский пол. Даже свидетели по уголовным делам, невольно проникаясь доверием, выдавая больше информации, а задержанные часто попадались на крючок «доброго полицейского».

Но если на службе деликатность быстро уступала место качествам, не всегда имевшим общее с милосердием, то с Илоной Иван готов был быть тем, кем она хотела его видеть. В любви к жене было что-то неподвластное его контролю. Он понимал, насколько они разные – от профессий до характеров – но верил, что мечтают об одном. Быть вместе, растить детей, строить планы, любить друг друга. Иван искренне считал, что это важнее всего – любой карьеры, популярности и достатка.

За десять лет счастливой жизни, Илона ни разу не дала повода усомниться в ее искренности. Беззащитный взгляд зеленых глаз жены с легкой грустью о несыгранных ролях и яркое вдохновение всякий раз, когда надежда мелькала на горизонте, все это плотно сидело в душе Ивана. Он старался не пропускать ни одного спектакля с ее участием, неизменно убеждая, что она была лучше всех и главный шанс еще выпадет.

Дома он помогал Илоне репетировать перед очередными пробами, старательно озвучивая другие роли. Жена казалась ему той самой сказочной розой, которую хотелось оберегать, защищать, давая возможность свободно, без лишних хлопот нести в мир красоту и талант.

По просьбе Илоны он переехал в Петербург, когда своя карьера в Москве уже начала неплохо складываться. Но жить на два города не представлялось возможным, и Иван перевелся в Главное Следственное Управление по Санкт-Петербургу, чтобы быть рядом с той, которую хотелось защищать, оберегать и бесконечно баловать. Любить.

«Иван, что она с тобой творит? – возмущался друг Егор Фомин. – Я тебя не узнаю. Почему ты должен бросать все ради нее, а не она ради тебя? Любовь любовью, но башку на плечах иметь надо». «Я могу служить где угодно, а в ее профессии все сложнее», – оправдывался Разумов, сознавая слабость подобной версии. Но разум и чувства редко идут рука об руку и там, где строгий разум восклицает «Все не так!», любящее сердце старательно приглушает навязчивый возглас.