Мои 90-е
Шрифт:
Так мы гуляли-гуляли, а потом он пропал. Или я пропала. Как-то естественным путем. Я в техникум пошла, завела Сашу. Ну, и забыла про жениха. И вот, сижу я дома, значит, и звонит мне подруга… Та самая, которая встречалась с Алексом до меня.
– Что делаешь, как дела?
Я говорю:
– Блин, задолбалась, работы нет, перспектив никаких… Хочу уехать.
А она говорит:
– Слушай, а Алекс-то наш собрался в Данию уезжать.
Я прям замерла даже:
– Ну, ни чо себе! Как ему это удалось?
Она говорит:
– А! Такая хрень: музыкальный фестиваль был – Next Stop называется. Приезжали в Россию музыканты
– И че, сделали?
– Ага!
Иностранные друзья пообещали нашим спасение, бухнули вместе и уехали. Все посмеялись. Но прошел год, и неожиданно наши получили приглашения. Ребята уехали и стали своих знакомых дальше вытаскивать, по цепочке. Кто-то из них даже получил вид на жительство. И наш Алекс (меломан же!) оказался во втором эшелоне этой цепочки. Я начала орать:
– Я тоже! Тоже хочу! Может, мне тоже кто-то сделает приглашение?
И тут она мне говорит сакраментальную фразу, которая изменила всю мою жизнь:
– А ты ему позвони, он на тебе женится… Он же тебя любит!
И когда я ему позвонила, я уже точно знала, что мне нужно. Мне бы только туда попасть! Вряд ли я за него выйду замуж, конечно. Главное, чтобы он мне сделал вызов. А уж там я разберусь, как остаться!
Пока мы договаривались встретиться «поболтать», я попала в женскую больничку с воспалением запчастей. Ну, холодно, там, то-се… Капроновые колготки, джинсовая юбка… Простыла, типа. В палате все лежали после абортов. Тогда домой сразу не гнали, еще недельку могли подлечить, проколоть витаминками. Легально и бесплатно. Врачиха – шикарная была тетка – курила «Беломор», беседовала исключительно матом, но дело свое делала как бог. Уехала потом в Америку. Вообще, аборты были чем-то вполне естественным, все поголовно делали их тогда, и никому в голову не приходило, что это – безнравственно… или антигуманно. Об этом вообще никто не говорил никогда. Неприлично – может быть. Или – для здоровья «не полезно». Для меня в какой-то момент было просто открытие, что аборт – это какое-то убийство. Лежали бабы взрослые, у кого уже и так было полно детей. А к молодежи относились немножко… с укором. Мол, самое время рожать, а вы не замужем! Мне было всего девятнадцать или двадцать, и было как-то постоянно неловко перед ними.
Ко мне туда все приходили в гости: мама, подруги, Саша с другом Пашей, а Алекс вообще жил через дорогу. Так вот совпало. И мне пришлось долго скрывать от него адрес больнички, чтобы не столкнуть женихов лбами. Но пока я там отдыхала, Алекс уже готовился уезжать. Нужно было спешить. Он пришел перед самой выпиской – я позволила ему меня навестить. Был карантин, и я вылезала к посетителям в окошечко для приема передачек. И не застревала, между прочим. А там – толпа гостей, включая моего бойфренда Сашу. Мы с ним были не то, чтобы в романтических отношениях… В общем, без соплей. Поэтому и не сразу видно было, что мы с ним что-то большее, чем друзья. За ручку не держались. Я, кстати, думаю, что просто у нас дружба такая была, в девятнадцать лет… с интимом.
Алексу пришлось подождать, чтобы все разошлись. Там, на дермантиновой
С одной стороны, сомнения меня терзали, еще как! Но я была под впечатлением, что мне вообще кто-то сделал предложение. Прямо в больничке! Ведь это уже попахивает «серьезными отношениями», круто! Что ответить? Посоветоваться не с кем! Я взяла таймаут «до завтра». Пришла в палату: койки железные, как в старых советских фильмах, стены зеленые облупленные, бабы все в цветастых ночнушках.
– Ты че такая?
Я говорю:
– Слушайте, мне предложение сделали.
Они все:
– Ооо, поздравляем-поздравляем!
Я им:
– Да вы не понимаете, я его даже не знаю, этого человека, и вообще он скоро за границу уедет!
– Ооо, поздравляем-поздравляем!!
– Да нет же, у меня есть другой!
– Ооо, круто-круто!!!
– Да вы не понимаете, он мне не нравится…
Тишина… и самая старшая тетка говорит:
– Спать ложиться будешь – свет выключай.
Все! Это тоже была очень важная фраза для осознания. Я подумала: действительно, с лица не воду пить, какая разница… человек-то неплохой, стерпится-слюбится, надо попробовать. И поэтому назавтра ответила ему: «Да». Хочу напомнить, что мы с ним ни разу – ничего. Я вообще, жила с другим. Но этот вопрос мы обходили стороной. Он не спросил, я не сказала. Как уж он на мне собирался жениться – только ему одному было понятно… У нас оставалась еще пара дней до его отъезда. И как только меня выписали, мы поехали к нему «в гости». Надо было попробовать по-бырику: ему же уезжать пора!
По дороге в такси он мне рассказывал, что губы красить ни к чему, они у меня и так красивые. Ну, не любил чувак помаду жрать. Самое смешное, что я, конечно, фрик. И нарядилась для этого случая. У меня были всякие бабушкины крутые вещи, но термина «винтаж» еще не было. Просто мне казалось, что я в них дико стильно выгляжу. Были у меня старинные панталоны такие, сшитые… не трикотажные, а сшитые из тонкого батиста с кружевами – все дела. Типа, по колено. Я даже ногти накрасила, как могла. Как забор – валиком. Старалась. В общем, приходим, а там и квартира такая же, как эти панталоны, и койка такая же железная, как в больничке. И на ней даже сидеть ужасно неудобно. На контрасте сыграть не вышло. Он, конечно, очень удивился, когда увидел мои секси-трусики. Все-таки он не настолько сумасшедший был, как я. Вообще, он плохо меня знал. Надо бы ему было присмотреться, прежде чем предложение делать. Что это было, зачем? Короче, мы все как-то проделали и он уехал. А я забыла о нем даже думать. И вдруг…
Глава 7
Письмецо в конверте, телефон на улице, билет в один конец, незнакомая деревня, разочарование, деревенские свингеры и странное замужество.
Приходит по почте письмо. Бумажное, конечно. С волшебной заграничной маркой. Не вскрытое, с целыми углами. Полный восторг. Датская почта – одно из величайших достижений человечества и их национальная гордость. Как русский балет. Она как-то умудрилась пробить воздушный коридор во льдах вечной мерзлоты русской реальности.