Модельер
Шрифт:
— Привет, дядя, — проворчал он.
В спальне Анри Клод споткнулся о ботинок, торчащий из-под краешка ковра.
— Вставай, лежебока, — сказал Клод. — На прикроватном столике Клод увидел фотографию Паскаль и Анри. Они держались за руки и улыбались в камеру.
— Ты переломаешь себе ноги, если будешь спотыкаться о мои ботинки, — безобидно пригрозил Анри.
Медленнее всех вставал Артюр. Он что-то говорил, но его глаза были все еще закрыты.
— Дядя, ты сделаешь мне оладьи с абрикосовым джемом?
Клод никогда не видел сонным Дидье. Мальчик был ранней пташкой, он уже весело оделся и крутился
С вечера на кухне остались горы грязной посуды, винные бокалы, скомканные бело-голубые салфетки и хлебные корки.
Клод не знал, с чего начать. Если он будет мыть посуду, то это займет несколько часов, а мальчикам надо идти в школу. Он обнаружил, что дверь холодильника открыта. Интересно, как давно? Молоко? Срок его годности истек. А где мука?
Пришел Дидье, стал помогать разыскивать продукты для приготовления оладий. Не было сахара!
— Пока мама не сходит в продуктовый магазин, мы будем использовать мед, — сказал Дидье и аккуратно перенес Педанта с насеста на плечо Клода. Клод взбивал яйца и муку.
Дидье с удовольствием следил, как дядя ловко переворачивает оладьи, смазывал их джемом из слив и абрикосов домашнего приготовления. Мальчики проглотили оладьи в один присест. Анри нужно было убегать, он попрощался, испачкав Клода джемом. Дидье не мог найти пояс. Артюр хотел еще оладий, а Жан-Юг кидал остатки со своей тарелки в раскрытый рот Шоколада. Мальчики один за другим выходили из дома, застегиваясь на ходу.
— Я должна успеть на следующий поезд, — сказала Жюльетт. — Пошли Клод. Я вымою посуду, когда вернусь домой. Ты все взял? — Она была на полпути к двери и держала в руках ключи.
Как только Клод прибыл в офис, он повесил свой портрет, выполненный Валентиной, напротив рабочего стола. Его нос был слишком длинным и тонким. Но Клода это не беспокоило. Ему нравился каждый мазок.
Он сел за стол и стал разбирать приглашения, которые подготовил для него Лебре. Клод сразу же обратил внимание на толстую карточку с правительственным орлом. Это было приглашение от премьер-министра на официальный обед в Елисейском дворце, где будут многие известные дизайнеры.
Он стал лихорадочно придумывать платье для Паскаль на Рождество. Это будет палево-голубая тафта с двенадцатью красными, бархатными лентами, зигзагами спускающимися от линии талии. Красный цвет будет подчеркивать ее нежный румянец.
Он поработал и над платьем для сестры, сделав у бледно-голубого шерстяного платья вырез каре. Он нарисовал фасон облегающего веселенького платья с манишкой для жены. Он был уверен, что это платье поможет ей познакомиться с новыми мужчинами. И уже приготовился нарисовать эскиз для беременной Валентины: плиссированное платье, завышенная талия, множество розочек, ярды лент вдоль подола. Но остановился.
На следующий день к нему в офис зашел Анри, он был в Париже на экскурсии в музее Родена.
— Дядя Клод…
Клод поднял глаза.
— Анри! Добрый день! Твоя мама говорила, что ты может быть зайдешь. Я решил, что сегодня буду учить тебя, как обозначать линию талии. Это очень важно в нашем бизнесе. Ты уже в том возрасте, когда понимаешь, как надо рисовать кривые линии… Как Паскаль? — спросил он, не меняя голоса, по дороге на кухню.
— Сейчас она разучивает различные упражнения
Анри так же рассказал дяде, что на их церкви вышел из строя колокол. Некоторые прихожане возмущаются растущей оплатой на его содержание и починку, они требуют от Анатоля заменить колокол музыкальной записью.
— Я никогда не видел Анатоля таким разгневанным, — сказал Анри. — Он сказал, что пока жив, будет сохранять церковные колокола и использовать их по назначению.
Они взяли на кухне чашки с горячим шоколадом и вернулись в офис Клода. На манекене мадам Лоро Клод показал Анри, как нужно скреплять ткань, а также показал эскиз платья, которое придумал для Паскаль.
— Разве она не будет восхитительна в этом наряде? — спросил Клод с гордостью.
Анри кивнул, улыбнулся:
— Она говорит, что это будет ее первый бал.
— Первый бал. Ты должен сделать все, чтобы он стал для нее самым прекрасным.
Анри опять кивнул.
— Кажется Паскаль — большая тихоня, — сказал Клод.
— Иногда она стесняется, но когда общается со мной, то болтает без умолку. Ее отец считает, что шум вреден для лошадей, поэтому она всегда говорит шепотом в конюшне. Хотя мы знаем, что лошадям больше нравятся громкие голоса.
— Уверен, лошади любят ваши голоса!
— Мы много говорили о будущем, о том, что она мечтает стать чемпионкой мира по выездке и конкуру и что каждый сантиметр ее комнаты будет заполнен голубыми лентами победительницы. Она хочет, чтобы я стал ее менеджером, придумывал костюмы для шоу на лошадях. Мы будем вместе путешествовать по всему миру, выигрывая соревнование за соревнованием.
— Она много занималась с тренером?
Анри прищурился.
— Я думаю, она не получила ни одного урока, хотя часто присутствовала на них и кое-что понимает в этом виде спорта. Но в любом случае для соревнований ей будет нужна собственная лошадь.
— Мне кажется, она должна брать уроки.
— На следующий год она планирует подрабатывать после школы в городском кафе и накопить немного денег.
Клод открыл ящик стола, нашел чековую книжку и выписал чек на сто евро.
— Это для Паскаль, на первые уроки. Рождественский подарок. Это так плохо — отказываться от своей мечты… Теперь давай подумаем о брюках для наездницы.
До вечера Клод показывал племяннику, как рисовать выкройки для юбок, платьев и брюк. Но самое главное, он научил племянника пользоваться сантиметром. Когда Анри держал старый, пожелтевший сантиметр, Клод пытался стереть из памяти собственные руки, медленно скользящие вдоль тела Валентины во время ее первого визита в мастерскую.