Чтение онлайн

— Мадам, я не могу создать платье, которое не сможет подчеркнуть вашу красоту. Я имею в виду…

— Если вы не можете воссоздать собственную работу, я найду другого, кто сможет это сделать.

— Как пожелаете, — сказал Клод, сжимая пальцы в кулак. Ему казалось, что он чувствует присутствие отца в комнате.

Она вышла. Вездесущий Лебре встретил раздраженную клиентку в приемной и моментально ворвался в кабинет Клода.

— Вы потеряли самого дорогого клиента! В течение десяти лет она была нашим самым преданным заказчиком. У нее не было никаких проблем с нашей фирмой.

Шарль делает для нее то, что ей нравится. Это так просто. Она хотела сделать заказ у вас только потому, что на сегодняшний день вы пользуетесь популярностью. Учтите, я могу сделать так, чтобы она делала заказы только у Шарля, вы навсегда потеряете эту клиентку. — Лебре говорил тоном, не терпящим возражений: — Вы должны позвонить ей и извиниться.

— Я отказываюсь шить платье, которое ей не подойдет. Если я сделаю копию, белое платье с черными муаровыми полосками до середины спины, точно такое же, как у мадам Монтан, то мадам де Орсей, с сединой в волосах, будет напоминать кикимору. Над ней все будут смеяться.

— Дайте ей посмеяться над собой.

— Вы должны сказать ей, что существуют другие стили, которые подойдут именно ей, — сказал Клод. — Вы ведь можете убедить кого угодно в чем угодно.

Лебре отрицательно покачал головой и с грохотом закрыл за собой дверь. Клод посмотрел на безлюдную улицу: он с ужасом понял, что скоро будет работать только на заказ.

Ему звонили журналисты. Они называли его создателем нового направления, новой тенденции. «Клод Рейно в своих работах убеждает нас, что одежда должна свободно облегать тело, двигаться вместе с ним и льстить ему, — так писал редактор отдела моды газеты «Фигаро».

«Я создал собственное направление в моде. Я классик. У меня есть своя торговая марка, — рассуждал Клод. — Как странно получить известность за создание собственного стиля! Почему мы, модельеры, такие ленивые люди, должны быть последовательны во всем?»

Мысли о Валентине прервали его монолог: ее полнеющая фигура, талия, увеличивающаяся в период беременности, мало кто этого не заметит. Как могла она, которую он любит, быть настолько беспечной? Он пытался успокоиться, забыться и поэтому работал все больше. Но все то, что было похоже на имитацию, выглядело очень скучно.

Он часто работал до поздней ночи, но это было малоэффективно. Подлинные шедевры рождались во сне.

Утром, в середине недели, в кабинет Клода вошел Лебре, как всегда, без стука.

— Привет, Клод, — сказал Лебре.

Его глаза бегали, когда он положил на стол Клода конверт. В нем были авиабилеты Париж-Нью-Йорк и обратно, пропуск для прессы на показы Недели высокой моды в Нью-Йорке и очень красиво выполненный гофрированный пригласительный билет на «Бал Моды» в концертном зале музея искусств «Метрополитен». Клод с удивлением посмотрел на Лебре, ожидая объяснений.

Лебре не заставил себя долго ждать:

— Сдается мне, что наш трудоголик Клод заслужил каникулы. Я заказал билет на утренний рейс, так что вы попадаете на гламурную вечеринку в «Метрополитен». В последующие несколько дней вы сможете посещать все показы мод. Этот пропуск позволит вам пройти, куда только захотите.

Равнодушие

Клода потрясло даже самого Лебре.

Наконец Клод произнес:

— Я должен закончить четыре работы.

— Я не хочу видеть ни одной вашей работы, пока не вернетесь, — ответил Лебре.

Заметил ли Клод всплеск эмоций в голосе Лебре. Впрочем, это все равно что держать бокал шампанского перед носом алкоголика. А может, он опять использовал Валентину, чтобы заставить Клода выполнять все новые и новые работы?

Клод рассмеялся:

— Я попался на ваши уловки, Андре, сейчас вы абсолютно точно попали в цель.

У Клода забилось сердце: быть рядом с Валентиной, беременной или нет, интересно, любит ли она его еще или нет. По собственному желанию он попался на приманку своего босса.

Ночь перед вылетом в Нью-Йорк Клод провел в доме сестры. Она и Бернар в это время восхищались Лондоном. Он долго рассматривал футбольные мячи, развешенные по стенам конские подковы. Кроме этого, он успел приготовить неплохой ужин: кусок мяса, печеная картошка и свекла. Он любил свеклу, но старался не употреблять ее в пищу. Его угнетала сама мысль, что это еда дьявола (Клод считал, что этот овощ истекает кровью). Хотя чаще он потакал желаниям племянников, а они всегда нашептывали ему, чтобы он приберег свеклу для кроликов, которых разводили на ферме, расположенной недалеко от дома.

Со стола наконец было все убрано, посуда вымыта. В столовую заглянула Паскаль.

— Я пришла к вам заниматься, — сказала она. Казалось, она не была удивлена тем, как дядя Анри хозяйствует по дому. Клод успел произнести только одно слово: «Конечно» — и тут же услышал скрип половиц. Через секунду рядом с ней уже был Анри.

— Паскаль, я хотел вас спросить, как вы оцениваете этюды Гайдна?

— Добрый вечер, месье Рейно, — сказала она, кивнув ему на прощание, так и не успев ничего ответить. Анри держал ее за руку.

Голос Паскаль сильно изменился. Теперь он звучал по-женски глубоко и казался полным тайн.

Сидя с племянниками в другой комнате, он слушал мелодии Гайдна, которые она исполняла, а потом наступила полная тишина. Дидье и Жан-Юг в один голос просили дядю прекратить музыкальные упражнения этих двух музыкантов, но Клод воздержался: дуэт был прекрасен и без вмешательства посторонних.

Дидье вдруг собрался выйти из столовой, но в последнюю минуту сказал:

— Я должен принести бумагу, которую ты должен подписать.

Клод среагировал моментально:

— Нет-нет, не спеши! Неужели я не сказал, что у нас на десерт? Мороженое и вафли. Только представьте — мы на пляже в самый разгар лета! Подходите быстрее.

Долго уговаривать не пришлось — все уже стояли у холодильника.

Когда он наконец выпустил племянников из кухни, то оказалось, что за пианино уже никого нет. Паскаль и Анри болтали ногами, сидя на соседнем заборе. В свете наружного освещения казалось, что их головы покачиваются в такт: сначала Паскаль, затем Анри. Клод представлял их разговор — он был похож на удивительной красоты гобелен, сотканный из эмоций и слов.