Митридат
Шрифт:
На открытой террасе, обнесенной невысоким каменным парапетом, встретились три сестры: Роксана, Ниса и Лаодика.
Душная вечерняя мгла окутывала все вокруг; в темных небесах перемигивались россыпи звезд. С моря тянуло прохладой; ласковый ветерок шевелил верхушки пальм.
Из пиршественного зала доносился громкий мужской хохот, визг распутных женщин и переливы часто сменяемых мелодий, одна другой веселее. Пиршество грозило затянуться до утра.
Сестры сидели на плетеных стульях вокруг круглого стола, на котором стояло блюдо с фруктами и чаши с вином.
Беседа
Роксана была печальна и молчалива. Она видела, как Митридат весь день увивается вокруг Лаодики, стараясь угодить ей во всем.
Видела, как он улыбается ей и рассыпает комплименты. Митридат даже при всех поцеловал Лаодику!
Конечно, в этом нет ничего предосудительного, ведь Лаодика его родная сестра. И она такая красивая! И так похожа на мать!
Роксана знала, в каких отношениях с матерью был Митридат, поэтому она не на шутку тревожилась: не воспылает ли Митридат страстью к старшей сестре. Тем более что Лаодика так поощрительно ему улыбается, позволяет брату обнимать себя при муже, сама не скупится на восторженные отзывы в его адрес.
Еще до начала пира, улучив момент, Лаодика шепнула Роксане:
– Наш брат- великолепный мужчина! Вылитый титан!
Это восторженное замечание сестры, сказанное как бы между прочим, запало в душу Роксане. Она была уверена, что Лаодика неравнодушна к Митридату. Интуиция подсказывала ей, что между Митридатом и Лаодикой уже протянулась невидимая нить взаимной симпатии. Ниса не смела выражать свои восторги по поводу внешности старшей сестры, ее. украшений и роскошного платья с блестками, не смела расспрашивать Лаодику о ее жизни, видя замкнутое лицо Роксаны. Иерархия, установившаяся между сестрами с детских лет, не позволяла Нисе проявлять инициативу в обход Роксаны или хотя бы в ее присутствии. Все, что могла себе позволить Ниса в такой ситуации, это отвечать на вопросы Лаодики, стараясь при этом не проговориться о том, что ей было запрещено Роксаной упоминать о Лаодике.
Лаодика безуспешно пыталась разговорить своих сестер.
Она покинула Синопу шестнадцатилетней и с той поры ни разу не была в родном городе; Роксана и Ниса оставались в ее памяти глупыми некрасивыми девочками, готовыми хихикать по любому поводу.
По прошествии многих лет Лаодика смотрела и с трудом узнавала в Нисе и Роксане тех маленьких девочек, которых она торопливо расцеловала перед тем, как сесть в крытый возок, чтобы ехать в Каппадокию.
Теперь Нисе было девятнадцать лет.
Она была невысока, неплохо сложена. Имела густые темно-каштановые волосы и темно-карие задумчивые глаза. Ее лицо с широкими скулами, маленьким носом и толстыми губами не блистало красотой. Вместе с тем, в нем было немало обаяния благодаря миндалевидному разрезу глаз и красивому изгибу черных бровей.
Голосок Нисы пленял своей мелодичностью.
Роксане был двадцать один год.
Из нескладной угловатой девочки она превратилась в высокую стройную молодую женщину. Бледное лицо Роксаны- она всегда была белее Нисы- таило в себе немного надменности, чуть-чуть грусти и какой-то подозрительности.
Длинные волосы Роксаны, выкрашенные в рыжеватый цвет, были уложены в высокую прическу, перевитую жемчужными нитями.
Глаза были подкрашены суриком. От нее веяло тончайшими благовониями.
Из золотых украшений на Роксане была лишь звезда на тонкой цепочке, висевшая на шее. Ни колец, ни браслетов, которых было так много на Нисе, на Роксане не было. Не носила она и серьги.
Одежды на Нисе и Роксане были греческие.
Видя, что сестры не собираются открывать ей тайну смерти их матери, а также умалчивают, за что Митридат казнил Антиоху, Лаодика решила нажать.
– Роксана, а ты не боишься, что тебя постигнет участь Антиохи?- коварно спросила она, наблюдая за реакцией сестры.
– Я готова ко всему,- спокойно ответила Роксана,- если, конечно, раньше не умру при родах, как Статира.
– Роксане тяжело дались роды ее первенца Аркафия,- участливо вставила Ниса, желая вызвать жалость к ней со стороны Лаодики.
– Так твоего сына зовут Аркафий,- улыбнулась Роксане Лаодика.- Ты покажешь его мне?
– К сожалению, сестра, малыш болен,- пробормотала Роксана, опустив глаза.- И, вообще, его нет во дверце.
– А где же он?- удивилась Лаодика.
– Он…- Роксана замялась.- Неважно. Лучше расскажи нам о себе, Лаодика, у тебя такой чудесный муж! Ты счастлива с ним?
Лаодика небрежно махнула рукой.
– Никомед- это воск в моих руках. Настоящий супруг должен быть как кремень! Правда, покойный царь Ариарат и вовсе был тряпкой. От него не было проку ни в постели, ни в государственном совете- нигде. Удивляюсь, как я вообще сумела зачать от него ребенка!
– Твой сын сейчас правит в Каппадокии, да?- робко спросила Ниса.
– Сомневаюсь, что мой сын правит там,- сказала Лаодика.- Ему всего-то четырнадцать лет. Наверняка всеми делами царства заправляет его советник Гордий. Это человек без сердца, но с огромным честолюбием. Если хотите знать, милые мои,- вздохнула Лаодика,- я была вынуждена покинуть Каппадокию, дабы избавиться от притязаний Гордия, который вознамерился стать моим мужем, едва я овдовела. У меня есть подозрения, что это именно он отравил моего супруга, царя Ариарата.
– Что ты говоришь?!- воскликнула впечатлительная Ниса, прижав ладони к щекам.
– Значит, ты вышла замуж за Никомеда не по любви?- спросила Роксана старшую сестру.
– А где она, любовь?- Лаодика грустно усмехнулась.- Ты выходила замуж за Митридата по любви?
– Ты можешь мне не поверить, сестра, но я люблю Митридата всем сердцем!- пылко ответила Роксана.
– Это понятно,- промолвила Лаодика после недолгой паузы,- ты полюбила Митридата как своего первого и долгожданного мужчину. Но где уверенность, что и он станет всю жизнь любить тебя так же, ведь ты у него явно не первая женщина, дорогая моя. И не последняя, об этом тоже не следует забывать,- со значением добавила Лаодика.