Чтение онлайн

– И ты сама убедишься, Лаодика, как сильно Клеопатра похожа на тебя,- молвил Митридат, не отрывая задумчивого взгляда от алебастрово-белого лица усопшей сестры.- Заодно пусть Клеопатра увидит и свою красивую бабушку. Хотя, если принять во внимание моего сына Махара, который доводится Клеопатре единокровным братом, то наша мать, Лаодика, для нее скорее тетка, чем бабушка. Ведь так?

Митридат покинул усыпальницу в мрачном расположении духа. Он вдруг осознал, что своим необдуманным жадным сластолюбием загнал себя в такой лабиринт, из которого нет выхода.

Родственная кровь его матери и сестер, смешавшаяся, благодаря ему, в их детях, породила такое положение вещей, когда не на всякий вопрос о родстве легко дать ответ сыну или дочери.

Махар считает своей матерью Антиоху. Орсабарис тоже, поскольку осталась сиротой в младенческом возрасте, когда покончила с собой ее мать-скифинка. Махару было всего два года, когда оборвалась жизнь его настоящей матери, поэтому в его памяти осталась Антиоха, заменившая ему мать.

«Но если бы безжалостный рок не отнял у меня любимую женщину, то как бы я теперь объяснил выросшему сыну, что его мать – и моя мать тоже, что по сути он мне единоутробный брат, а не сын!- мысленно терзался Митридат.- Как бы я стал растолковывать своим дочерям Апаме, Орсабарис и Клеопатре, что их бабушка одновременно приходится им теткой. А Махар, которого они всегда считали братом, на самом деле их дядя».

Пусть лучше Махар продолжает считать своей матерью Антиоху, чем краснеть перед ним, объясняя ошибки молодости, решил Митридат. Тирибаз тысячу раз прав- не следует ему знать правду! В семнадцать лет от такой правды могут запросто сдать нервы. А Махар, несмотря на внешнюю мужественность, все-таки юноша слабохарактерный.

Митридат мысленно перебрал всех своих приближенных: кто из них может проболтаться и открыть Махару тайну его рождения? Опасения внушал только дядюшка Стефан, который во хмелю отличался неимоверной болтливостью.

Также Митридату внушали опасения Роксана и Ниса. Особенно Роксана, отличавшаяся мстительностью. Сестры были прекрасно осведомлены о юности старшего брата и, конечно же, знали, кем и от кого был рожден Махар.

«Сейчас Ниса и Роксана находятся в Амисе,- размышлял Митридат наедине с самим собой,- встретиться с Махаром они не могут. Надо будет проследить, чтобы Махар не ездил в Амис. Встречаться со своими тетками он не должен!»

Уединение Митридата нарушил Тирибаз.

Митридат поделился с ним своими опасениями.

– Я пришел к тебе по этому же поводу,- сказал Тирибаз.- Махар, оказывается, на редкость любознательный юноша. Он сумел дознаться еще в Мазаке, что на самом деле Антиоха не мать ему. Махар выспрашивал у нас с Моаферном по дороге, в Синопу о своем рождении. Моаферн и я, само собой, заверили Махара в том, что сомнения его ложные. Уверяли, что матерью его является Антиоха. На первый взгляд казалось, что Махар нам поверил, повеселел даже. Но мне кажется, Митридат, твой сын прикидывается, будто поверил нам. И сегодня Махар подтвердил это, прямо спросив нас с Моаферном, кто покоится в царской усыпальнице, куда мы его не допустили. Уж не его ли настоящая мать?

Митридат похолодел. Неужели и ему грозит

рок царя Эдипа? Или кто-то старается таким способом настроить Махара против него?

– Что делать, Тирибаз?- не скрывая тревоги, спросил Митридат.- Махар дорог мне, я не хочу потерять его доверие.

– Прежде всего, не следует терять разум,- назидательно проговорил Тирибаз.- Нужно устроить слежку за Махаром, подслушивать его разговоры и таким образом вызнать, кто дал ему повод усомниться в том, что он сын Антиохи. Затем нельзя допустить, чтобы кто-нибудь во дворце или за его пределами давал бы такие ответы на вопросы Махара, которые тебя, Митридат, не устраивают. То, что эти вопросы будут, можешь не сомневаться, друг мой.

– Как же не допустить этого?- беспокоился Митридат.- Ведь если Махар обнаружит слежку за собой, он постарается действовать скрытно и осторожно.

– Вот именно,- согласился Тирибаз,- поэтому надо следить за ним открыто. Самое лучшее- это окружить Махара сверстниками, людьми, близкими ему по возрасту и духу. Своим присутствием они будут отвлекать Махара от ненужных мыслей, а если Махар привяжется к кому-нибудь из них, то уж от друзей-то он таиться не станет.

– Как ты мудр, Тирибаз,- восхищенно произнес Митридат.- Что бы я делал без тебя!

– Царь, ты позволишь нам с Моаферном сделать все то, о чем мы с тобой только что говорили?

– Конечно, Тирибаз. Лишь на тебя все мои надежды!

А ничего не подозревающий Махар в это время, наскоро искупавшись в ванне, садился за стол, чтобы подкрепиться с дороги. Ему прислуживали два молчаливых слуги, специально подобранные Моаферном. Сам Моаферн подглядывал за Махаром из соседней комнаты через потайное отверстие в стене.

После трапезы Махар долго нежился в постели. Затем совершил прогулку по дворцу, где он не был так долго. Сопровождал его неизменный Моаферн.

Вечером Махара навестил Митридат, постаравшийся в непринужденной беседе вызвать сына на откровенность, но Махар в данный момент был озабочен другим. Он хотел знать, когда отец вернет его на трон Каппадокии. И будет ли война с Римом, о которой вокруг столько разговоров.

– Отец, каппадокийцы уверены, что ты начнешь с ними войну, едва вызволишь меня из плена,- поведал Махар.- Они и римлян призвали на помощь из-за этого. Однако римлян пока еще мало в Мазаке. Нужно напасть, отец, пока их не стало больше.

Большие глаза Махара блестели воинственным блеском. Было видно, что ему самому не терпится в битву!

Митридат невольно улыбнулся: он был таким же в семнадцать лет!

– Отец, почему все вокруг зовут меня Махаром, ведь ты же сам дал мне новое имя,- с неудовольствием заметил юноша.- Я Ариарат, а не Махар. Я царь Ариарат!

– Махаром назвала тебя твоя мать, сын мой,- сказал Митридат.- И мне приятнее называть тебя твоим прежним именем, ведь я очень любил твою мать. Не беспокойся, ты снова станешь Ариаратом, когда вернешься в Каппадокию.