Чтение онлайн

Редактор. Как вы себе это представляете?

Маткович. Наши дамы становятся передвижными выставками вечерних туалетов, а наши мужчины теряют свои имена и обезличиваются. Вы слышали, что говорил Жан об этом пожилом господине? Никто не знает, кто он и как его зовут. Известно лишь то, что у него сто шестьдесят тысяч динаров ежемесячного дохода. И этого достаточно. Никто у него даже не спросит ни имени, ни фамилии. Точно так же и со всеми остальными. Вот об этом, если вы спросите, вам скажут: «Это Господин из порядочной семьи». А вот про того – «Господин с хорошими связями». А это – «Господин, ожидающий богатое наследство». Ну, а этот вот – «Послевоенный господин». Есть тут и господин, о котором ходят всякие нехорошие слухи. Говорят,

будто у него темное прошлое. Но от таких разговоров ему ни тепло, ни холодно: если его настоящее подкреплено хорошими доходами, то прошлое очень легко забыть. Вот, например, взгляните на этого господина. Когда-то он был замешан в одной очень крупной спекуляции, а его сосед прославился умением составлять фальшивые отчеты, а вот тот, третий, давно уже лишен права участвовать в каких-либо финансовых операциях. Но все это было давно, а сейчас они уважаемые и добропорядочные господа, которых всюду хорошо принимают.

Редактор. И это Элит-клуб?

Маткович. Да, это Элит-клуб! А вы как думали? Вы, вероятно, думали, что к членам Элит-клуба должны предъявляться «сверхповышенные» требования? Нет. Для нас достаточно, если человек имеет трехэтажный дом и автомашину «кадилляк». Вот вам и все условия!

Господин без совести (подходит к Матковичу). Я не осмеливался вас беспокоить. Вы принимаете поздравления или нет?

Маткович. Не понимаю, с чем вы решили меня поздравлять?

Господин без совести. Но мне кажется, это уже ни для кого не секрет. Ведь вы унаследовали баснословные капиталы.

Маткович. Да, я действительно получил наследство от дяди. Но вас кто-то обманул, никаких баснословных капиталов нет.

Господин без совести. А все-таки? Скажите, сколько? Уверяю вас, я взаймы не попрошу.

Маткович. Скажу вам, не принимая во внимание вашу благородную оговорку. Я получил в наследство триста тысяч динаров, и из этой суммы были выплачены различные судебные пошлины.

Господин без совести. Ну, это не бог весть что.

Маткович. Вот и я так думаю.

Господин без совести отходит к своему столику.

Редактор (после его ухода). Послушайте, но ведь это лее сенсация. Я и не знал! Оказывается, вы наследник?

Маткович. Да, теперь у меня появилась новая забота, и, кажется, все это так не во-время…

Редактор. То есть как «не во-время»? Наследство всегда во-время.

Маткович. Людям, нуждающимся в деньгах. Но мне они вовсе не нужны. Мне вполне достаточно своих собственных сбережений, для того чтоб продержаться на поверхности. А лишние деньги снова заставят меня окунуться в жизнь – в эту пустую светскую жизнь, которой я уже давно насытился и в которой разочаровался.

Редактор. Это в ваши-то годы?

Маткович. Есть люди, которые живут быстрее других. Я пробежал всю дистанцию, но так и не достиг цели. Выходит, что ж, снова возвращаться на старт и начинать все сначала?

Редактор. Я не это имел в виду, но…

Маткович. Нет. С меня довольно! «Долг», «Совесть», «Честь», «Друзья», «Любовь» – все эти книги жизни я уже прочел. «Общество»? Видите, вот оно – «общество»! Все здесь лживо, обезличенно, искусственно. «Дружба»? Но ведь это пустое слово. Дружба непостоянна, как мартовский день. А «любовь»… (Пауза.) Вот взгляните… Видите даму в голубом; да, пара, которая приближается сюда…

Пара, танцующая фокстрот, приближается и снова удаляется.

Редактор. Удивительно красивая девушка. Маткович. Да… она красива… я любил ее. Редактор. А она? Маткович. И она меня любила. Редактор. И что же?

Mаткович. Ничего. И она и ее отец надеялись, что мое наследство будет во много раз больше Вообще-то я и сам думал… отчасти… Но объявились еще другие родственники, о которых я раньше и не слышал…

Редактор. И?…

Маткович. Тот господин, с которым она сейчас

танцует фокстрот, притворяясь, будто и не замечает меня, куда более богатый наследник, чем я. Он должен унаследовать целый банк.

Редактор. И все же, несмотря на такое разочарование, я не вижу причин, оправдывающих ваше равнодушие к той сумме, которую вы получили в наследство.

Маткович. Дело в том, что я не хочу иметь над собой хозяина. Я хочу жить свободным. А деньги – самый безжалостный, самый бессердечный хозяин человека.

Редактор. Но ведь эти деньги уже лежат у вас в кармане?! И вы должны с этим примириться.

Маткович. Я их растрачу. Промотаю все наследство, которое, между прочим, не так уж велико. Усыновлю какую-нибудь бездомную сироту. Подарю новое знамя какому-нибудь обществу любителей пения. Накуплю акций самого что ни на есть ненадежного предприятия. Раздам в долг всем, кто наверняка не сможет вернуть. И наконец, если и это не поможет, возьму да и проиграю все в карты. (Достает бумажник.) На сегодня я приготовил двадцать тысяч динаров. Вот пойду сейчас за карточный стол и поставлю все двадцать тысяч на самую дурацкую карту… на ту, которая обречена на проигрыш, и… таким образом уже сегодня облегчу свою совесть на двадцать тысяч динаров. (Поднимается из-за столика.)

Редактор. Да вы никак серьезно…

Маткович Поберегите мое место. Я быстро вернусь. В карты, как и в жизни, проигрываешь быстрее и чаще, чем выигрываешь. (Уходит.)

Те же, без Матковича.

Госпожа копия с Венеры. Милорад! Кел фет он препар иси? [7] Что это за профессор?

Господин из порядочной семьи. Ma фоа, [8] я сам ничего не знаю. Говорят, какой-то профессор, который сорок лет читал лекции. Если вы хотите, могу узнать. (Подходит к Редактору.) Сегодня вечером здесь будут кого-то чествовать, это верно?

Редактор. Верно.

Господин из порядочной семьи. Говорят, какого-то профессора, да? Он что же, очень знаменитый человек?

Редактор. О да, очень знаменитый. Правда, в научных кругах за границей его имя известно больше, чем у нас на родине. Он автор оригинальной теории в области этики, был даже кандидатом на Нобелевскую премию. Сорок лет он читает лекции, у него бесчисленное количество научных трудов; и вообще он человек с огромными заслугами.

Господин из порядочной семьи. Благодарю вас за информацию. (Подходит к Госпоже копии с Венеры.) Этот профессор изобрел какие-то теории, он известен за границей, а не у нас. Сорок лет сидит на кафедре и… в общем это все, что я мог о нем узнать.

Жан (подходит к Редактору). Можно вас попросить?

Редактор. Почему ж нельзя? Можно, Жан.

Жан. Вы понимаете по-английски?

Редактор. Как сказать, вообще немножко понимаю.

Жан (достает из кармана письмо). Мне прислали письмо из Америки. Со вчерашнего дня таскаю его, и никто мне не может прочесть.

Редактор (берет письмо). А кто пишет вам из Америки?

Жан. Не знаю. Правда, есть там у меня дальний родственник. Он уехал тридцать лет назад. Но у него есть родня и поближе меня. Да и о чем ему мне писать-то?