Мишень
Шрифт:
Но, поймав взгляд падчерицы, Ив растянула губы в улыбке, физиономия вмиг стала безмятежной, как у мадонны.
– Я сама дала рецепт пирога Майлзу. Моя мать превосходно готовила. Жаль, что тебе не понравилось, Молли.
– Пора подавать кофе, – проворчал Лорд. – Майлз!
– Я бы хотел побеседовать с вами, Мейсон, – сдержанно произнес Рамзи. – Пожалуй, перенесем кофе и беседу в гостиную.
– В такой чудесный день лучше забыть о скучных делах, – вмешалась Ив. – Мейсон пообещал мне прогулку
В наступившей тишине телефонный звонок показался пронзительно громким.
– Судья Хант, это агент Савич, – сообщил Майлз. – Он.., э-э-э. хочет поговорить с вами.
Рамзи швырнул на стол салфетку и вышел на кухню, где Майлз терпеливо держал трубку.
– Мы с Шерлок в аэропорту О'Хара. Только что услышали об убийстве в Лас-Вегасе. В голове не укладывается. Рамзи. Как это у него хватило пороху отважиться на такое? Хочешь, чтобы мы вернулись?
Рамзи лишь об этом и мечтал, но что они могут сделать? Доказательств никаких. Неужели он из чистого эгоизма испортит друзьям отпуск?
– Нет, Диллон. Увози поскорее Шерлок, пусть хоть она будет счастлива. Дай знать, где остановитесь, чтобы, если понадобится, я смог позвонить и протрубить боевой клич.
– Есть один пансиончик на левом берегу, – объяснил Савич. – Шерлок хочет показать мне его. Обязательно сообщу номер. Мейсон сказал что-нибудь? Ты виделся с ним?
– Еще бы! Десять минут назад за обедом услышали новости. Представь себе, ему было до лампочки, что в доме гостят агенты ФБР и федеральный судья! Плевать он хотел на все законы.
– Послушай. Рамзи, сваливай оттуда, и поживее.
Возьми Молли и Эмму и переезжайте в «Бейтс мотел».
Это настоящая вендетта, а ты тут ни при чем. Постарайся не лезть в эту историю. Тебе, в сущности, нет дела до Лорда.
– И это говоришь мне ты!
– Да, на правах друга Молли и Эммы. Не хочешь же ты, чтобы они оказались на передовой в этой маленькой, но кровопролитной войне между двумя мафиози.
Счет пока один-один. Мера за меру. Не жди второго раунда. Уноси ноги.
– Ты, как всегда, прав, – с трудом выговорил Рамзи и устало потер лоб. – Собственно говоря, мне следовало бы допросить Мейсона, надеть на Гюнтера наручники и доставить в полицию. Но я и палец о палец не ударю. Пусть все катится к черту, лишь бы с Молли и Эммой ничего не случилось. Позвоню через пару дней, расскажу, как идут дела.
Они еще немного поговорили, и Рамзи осторожно положил трубку на рычаги старомодного черного дискового телефона, который Майлз специально выбрал для кухни. Он поведал Рамзи об этом в одно прекрасное утро, взбивая тесто для блинчиков.
Обернувшись, Рамзи увидел Майлза, нарезавшего сельдерей. Перед ним уже возвышалась горка ярко-красных
– Я готовлю уолдорфский салат, – преспокойно пояснил Майлз.
– Вы обо всем знали загодя, Майлз?
– Как вы понимаете, я должен держать рот на замке, Рамзи. Самое лучшее, что вы можете сделать, судья Хант, – немедленно уехать и взять с собой миссис Сантера и Эмму. Теперь, после гибели Луи, вам ничто не грозит. Однако здесь не задерживайтесь.
– А что, если Шейкер решит мстить? И тогда нам несдобровать.
Майлз, не прерывая своего занятия, покачал головой:
– Так не делается. Все кончено. Игрока одной команды вывели из строя, и за это погорел игрок соперника. Счет сравнялся. Существуют правила, сэр; и никто не смеет их нарушать.
Вне себя от ужаса, Рамзи с силой ударил кулаком по столу:
– Вы понимаете, что это безумие? Какая мерзость!
Майлз невозмутимо пожал плечами:
– Завтра никто не вспомнит о Луи Сантере. Как и о мисс Шейкер. Бросьте это, судья Хант. И поскорее избавьте Молли и Эмму от здешнего общества.
Рамзи, опасаясь, что может в любую минуту сорваться, сжал зубы и шагнул к двери. Обедающие еще не разошлись. Ни на кого не глядя, он подошел к Молли.
– Вы не подниметесь со мной наверх?
– Конечно.
В какое-то мгновение он осознал, что Эмма, забыв о пироге, встревоженно смотрит на него, и галантно осведомился:
– Эм, не сделаешь мне одолжение? – Девочка явно умирала от желания засыпать его вопросами, но Рамзи покачал головой:
– Не хочешь пойти со мной и мамой?
Они отвели Эмму в спальню, усадили за детскую книгу о домашних животных и уединились в комнате Рамзи.
– Не вижу причин оставаться, – без обиняков сказал он. – А вы?
– Абсолютно никаких, – выдохнула Молли, нервно вертя серебряное кольцо на мизинце. – Мой отец – чудовище, Рамзи. Только последний негодяй способен расправиться с ни в чем не повинной двадцатитрехлетней женщиной.
– Таковы законы лиги, в которой он играет, Молли. Свои обычаи, свой устав. Сюда опять вот-вот нагрянут репортеры, если уже не сшиваются перед воротами.
Давайте сегодня же улетим в Денвер. Соберете вещи, захватите паспорта, а потом отправимся в Сан-Франциско. Согласны?
– В Ирландии, должно быть, чудесно, я видела снимки, – пробормотала Молли скорее себе, чем Рамзи. Но в потухших глазах неожиданно загорелись искорки. – Я могла бы снова приступить к работе! Взять с собой камеру.
Господи, это станет для нее началом новой жизни.
И для него?
– Разумеется. Все, что хотите. Вы сделаете для меня фотографию Эммы? Как по-вашему, папарацци не последуют за нами?