Мишель
Шрифт:
Телефон не умолкал, и Дэвид, решившись, поднял трубку.
— Что-нибудь случилось, Мишель? — замирая, спросил он.
На том конце провода какое-то время молчали.
— Привет, Дэвид, — услышал он наконец голос брата.
Дэвид скривился, но тут же изобразил, что обрадовался:
— Вот так сюрприз, братец! Откуда у тебя мой номер?
— Неважно. Какого черта ты позволяешь себе снимать квартиру? Ты что, забыл об уставе Сэнсана?
— Э-э, квартира, понимаешь ли… ее снимает мой приятель…
— Только не надо врать! Ты за нее платишь. И ты на пороге очень
Дэвид все понял, но гнев на время лишил его предусмотрительности.
— Слушай, Стив, мне уже двадцать, и я вполне смогу прожить без твоих советов.
— Ты, дерьмо собачье!! Почему ты не скажешь, что снял квартиру, чтобы водить туда Мишель Брадфорд?! А ведь ей… Тебе напомнить, сколько ей лет?! Шестнадцать!
— Семнадцать, — поправил он мрачно. Выходит, Стив в курсе на счет Мишель?
— Я знал, что ты ничтожество, но опуститься до того, чтобы совращать несовершеннолетнюю — это уже…!
— А что ты о ней знаешь? Ты ее всего один раз за всю свою жизнь видел…
— Два, к твоему сведению! И этого было достаточно, чтобы понять: девчонка слишком хороша для тебя. Идиот! Мы тут делаем шаги навстречу друг другу, думаем, как нам покончить со старинной враждой, и вот подарочек Майклу Брадфорду: Лэски-младший спит с его семнадцатилетней дочкой!
— А откуда он узнает?
— Я-то узнал.
— Ты — это ты… хотя кое на какие размышления это, конечно, наводит. Мишель, уверен, держит язык за зубами, я, естественно, тоже.
— Это не имеет значения. Значение имеет другое: либо ты завязываешь с девчонкой, причем немедленно, либо можешь навсегда забыть о своей доле наследства, поскольку опекун — я, и в моей власти лишить тебя всяких прав на отцовский бизнес. Все ясно?
Злоба захлестнула Дэвида, но на этот раз он сумел держать себя в руках.
— Ты все видишь в кривом зеркале, — успокаивающе сказал он. — У меня самые серьезные намерения в отношении Мишель. Я собираюсь жениться на ней.
— А на какие шиши ты планируешь ее содержать?
— Ну, начну работать. И тебе от этого прямая выгода. Не ты ли мечтал о слиянии двух цирков? А так все получится по-семейному… глядишь, удастся уломать даже этого старого хрыча Брадфорда.
— Вот и меня купил, да? Нет, братец. Я не дам тебе загубить жизнь этой девочки. Она в тебя влюблена без памяти, но с этим покончено. Твоя задача — решительно и бесповоротно порвать с ней.
— А что это ты так озабочен судьбой Мишель? Если бы все это не было совершенной ерундой, я бы предположил… А-а, вот он, ответ на вопрос! Мистер Стив Лэски умирает от страсти к семнадцатилетней школьнице!
— Ты подонок, Дэвид, и о других только по себе судишь. Чем я по-настоящему озабочен, так это судьбой цирка. Я не позволю, чтобы по вине моего брата-сопляка старая вражда разгорелась с новой силой. Майкл Брадфорд ничего не должен знать о том, что ты заморочил голову его дочери. Повторяю, либо ты немедленно рвешь с ней, либо…
— Черта с два! Я люблю Мишель, и это не мимолетная интрижка, не роман на одну ночь. Мы поженимся, и я, пожалуй,
— Только то, что плакали твои денежки. Я опекун, за мной последнее слово. Даю тебе три дня на размышления. Пораскинь мозгами на досуге, каким трудом ты будешь зарабатывать себе на жизнь — тем более, что ты привык жить на широкую ногу.
— Катись к черту!!! — заорал Дэвид, но услышал в трубке лишь короткие гудки. В отчаянии бросив трубку на рычаг, он упал на кровать, в бешенстве колотя по подушке. Он еще покажет этому ублюдку, кто такой Дэвид Лэски!! Он посадит этого мистера Само-Совершенство туда, где ему положено быть, — в самое дерьмо!!!
6
Два с половиной года пребывания в Кейботе Мишель томилась, с нетерпением ожидая, когда же наконец она закончит школу и сможет присоединиться к цирку, потому что только в цирке ощущала себя своей. После того как она и Дэвид стали любовниками, все переменилось. Дни и недели между февралем и июнем были временем волшебства: краски словно бы стали ярче, восприятие — острее, и вся она была переполнена причудливой смесью радости и сладостной меланхолии.
Перепады настроения казались поразительными. Она без конца хохотала и смеялась, при каждом удобном случае плакала. Ее трогали, например, такие вещи, как одинокая старушка, сидящая с котенком на руках на скамейке в парке… восхищал вид играющих детей. Душа ее пела день и ночь, в ушах то и дело начинала звучать музыка, и если Мишель случалось выбраться с Дэвидом на какой-нибудь рок-концерт, ей стоило величайшего труда заставить себя не начать танцевать в проходе, как какая-нибудь малолетняя фанатка…
Она была несказанно, прямо-таки безумно счастлива. Отчасти от того, что занималась любовью с Дэвидом. Умом она понимала, что принадлежит к тем немногим женщинам, которые возбуждаются почти так же быстро, как и мужчины, а потому могла находить сексуальное удовлетворение с любым интересным ей мужчиной, но не такое, как с Дэвидом — в этом она была почти уверена. Другие девчонки в минуты искренности признавались, что терпят, а то и вовсе избегают интимных отношений с мужчиной. Но она обожала момент близости — вероятно, не меньше, чем сам Дэвид, и это придавало их связи совершенно особый оттенок полной раскованности, дополняемый тем, что ее избранник, которому она отныне принадлежала, происходил из той же среды и говорил на одном с ней языке.
Она не позволяла никаким нехорошим мыслям замутнять свое счастье. Она отмахивалась от того, что Дэвид беспечно сорит деньгами, что иногда даже занимает у нее (после того, как он со стыдом признался, что у него не осталось денег, чтобы сводить ее на концерт или заплатить за бензин для машины). А что до его манеры забывать вернуть деньги, взятые в долг, — что ж, ему и без того предстояло решить целую кучу проблем.
Вот уж кто заслуживал всяческого осуждения, так это его старший брат, выделявший Дэвиду поистине нищенское содержание. Удивительно, как это Дэвид сумел обзавестись такой дорогой машиной? По его словам, он сэкономил кое-что во время работы в Европе…