Чтение онлайн

Нюхачей следовало прикончить раньше.

Третьим прыжком Рахмани перенес себя вплотную к грядке сиреневых грибов возле иглу покойного друга Ларси. Сердце выскакивало из груди, хотелось упасть на землю и не вставать. Огромным усилием Рахмани заставил себя держаться вертикально. Он сознавал, что организм выдержит и четвертый, и пятый прыжок, до самого города Брезе, однако после подобной нагрузки он сутки не сможет пошевелить пальцем. Кроме того, скользить по серым нитям в населенные местности вдвойне опасно. Если случайно на пути попадется колдун или одаренный ребенок, можно сорваться с нити и угодить совсем не туда, куда стремишься. Можно угодить не просто далеко,

а провалиться в болото где-нибудь на тропических островах Великой степи.

Болота — это полбеды, однажды Рахмани произнес формулу слишком близко от храма, и паутина закружила его по такой спирали, что ловец уже прощался с жизнью. Серые нити успокоились только после того, как закончилась служба, а обессиленного Саади протащило по соленому мангровому лесу и вышвырнуло в рваной одежде на пустынный берег Черного континента. Тогда его чуть не сожрали туземцы. Правда, после ловец с ними подружился, ему даже предложили в жены одну из восьми дочерей вождя, на выбор. Когда Саади увидел красавиц за ритуальным пиршеством, по случаю поимки крокодила, он мгновенно обрел силы для нового прыжка в паутину…

Рахмани промокнул пот. Да уж, серая паутина многое дарит, но забирает не меньше.

Женщины семьи покойного Ларси уже собирались на утреннюю дойку, мужчины ковырялись, что-то мастерили внутри иглу. Собаки залаяли хором, оскалившись, выстроились изнутри, вдоль границы ядовитых грибов. Рахмани пристально посмотрел на псов, и они затихли. Навстречу ловцу выскочили племянник и двоюродный брат Ларси, полуодетые, с оружием. Оба уставились на него со страхом, не слишком соображая, откуда он взялся ранним утром, один, босой, с мешком. Из-под пяток Саади растекалась талая вода. Он все еще был горячим, как печь.

— Что случилось, брат? — робко спросил брат Ларси.

— Разве венги позабыли собственные обычаи гостеприимства? — вопросом на вопрос ответил Рахмани.

Соседи засуетились, перебросили настил через грядку с сиреневой отравой.

— Ты снарядишь упряжку лучших собак, я лягу на дно, под шкуры, а сверху положишь мальчика. Мы поедем в Брезе…

— В Брезе? — изумились мужчины. Женщины слушали издалека, не решаясь подойти. — Почему же ты не уехал сам? У тебя лучший эму, и хаски…

— Все должны видеть, что ты повез больного сына Ларси к доктору, — холодно подтвердил Рахмани. — За доктора я заплачу, пусть мальчика лечат в приюте. Ты отвезешь меня к постоялому двору Сгенхьолда…

— Это нехорошее место… — промямлил старик. Рахмани пошатнулся. В голове лопнул сосуд. Из носа вот-вот пойдет кровь. Потом он представил ошарашенные рожи преследователей на эму и улыбнулся. Они погоняют птиц в гору, сквозь начавшийся колючий буран, погоняют, чтобы найти на верхней оконечности Клыка его вмерзшие в лед унты. Там они спешатся и примутся в растерянности рыхлить лед, с каждой песчинкой убеждаясь, что ловец испарился, исчез.

— А потом вы все забудете, что видели меня сегодня, — добавил он. — Забудете вы и ваши женщины, понятно? Потому что, если вы признаетесь, вас обвинят в содействии врагу короны и заживо снимут кожу.

У мужчин-венгов дернулись непроницаемые лица.

— Разве тебе недостаточно Камней, которые мы тебе отдали? — жалобно спросил племянник Ларси. — Что ты натворил преступного? За что ты хочешь погубить всех нас?

— Я не сделал ничего дурного, но нюхачи уже ищут меня. Они верят, что я ушел через льды… С вами ничего не случится, если забудете обо мне, — пообещал Рахмани. — Если откажете мне в помощи, я все равно заберу ваших собак, а в Брезе пущу слух, что вы мне их подарили добровольно.

Завтра сюда явятся солдаты ярла. Вот моя плата, тысяча далеров.

Он швырнул к их ногам мешок. За тысячу далеров можно было купить стадо оленей. Мужчины переглянулись.

— Мы отвезем тебя, — кивнул старик. — Но что, если нас задержат гвардейцы? Брат Саади, мы не сможем их…

— Я смогу, — перебил Рахмани, и от тона его голоса венги вздрогнули. — Только дайте мне мяса, и я все смогу.

Нюхач был совсем такой, какими я их привыкла видеть в детстве. Грушевидное, колышащееся тело, почти бесформенное, как будто внутри не было костей. Короткие слабые ножки и крепкие руки, похожие на клешни. Хинцы содержали своих нюхачей в довольстве и сытости; я приподняла попону и обнаружила чисто вымытую желтую кожу в пупырышках. Насколько мне известно, здоровый нюхач должен быть именно желтого цвета и обязательно в пупырышках, словно молодой замерзший кабачок. Они, кстати, быстро замерзают, поскольку на их экваториальных островах всегда стоит палящий зной.

— Не бойся, я буду защищать тебя, — я обратилась к нюхачу на языке Поднебесной. К моему изумлению и радости, нюхач ответил.

— Ты всех убила, Женщина-гроза?

— Я не хотела их убивать.

— Я знаю, — безгубый рот нюхача пережевывал гуаву, затем стремительно высунулся длинный багровый язык и слизнул муху с ободка корзины. — Их послал наставник Жао, великий гончар из монастыря Шао.

— Почему ты это мне говоришь?

— Ты все равно об этом спросишь.

— Откуда они узнали про Камень?

— Предсказатель. Он указал гончарам, где ждать тебя.

— Кому они должны были его передать?

— На той стороне Янтарного канала нас ждет посланник императора.

— А зачем императору Камень? — я затаила дыхание.

— Чтобы найти выход на четвертую твердь, — просто ответил нюхач, как будто речь шла не о величайшей тайне, а о покупке дров.

Он лежал на дне корзины, завернутый в теплые тряпки, непрерывно таскал в рот кусочки фруктов, лакомился мухами и часто моргал, уставясь на небо бусинками глаз. Плоская голова почти без шеи, невыразительная, лишенная мимики мордочка с морщинистой, как у мумии, пергаментной кожей, но симпатичные глазки, укутанные густыми ресницами. Густые клейкие ресницы защищают от ночных насекомых, которые не могут пробить своими хоботками плотную кожу и бросаются на нежные веки. Нюхачам остается только слизывать вредных кровососов с ресниц, на то им и языки, как у хамелеонов. Но самое забавное и непонятное — это их носы и их чудовищное обоняние. Благодаря обонянию подслеповатые, неловкие, медлительные мешки с жиром ухитряются находить друг друга и пищу во влажных, вечно сумрачных зарослях. Учитывая, что днем нюхачи любят поспать, утолять свое обжорство ночью им вдвойне тяжело.

Нос нюхача ни на мгновение не замирал. Он походил на сплющенный, изъеденный древоточцем баклажан, постоянно шевелился, втягивая и выпуская воздух из сотен крохотных пор. Его широкие ноздри покрывали многослойные мембраны, похожие на грязную марлю.

— Что мне сделать с тобой, нюхач?

— Зови меня Кеа.

— О духи! Ты — женщина?

— Еще нет…

Мне показалось, что желтый пупырчатый мешок смутился.

Ну, конечно же! Как я могла забыть… Самые лучшие нюхачи получаются из девственных самок, за которыми гоняются охотники и перекупщики; у нетронутых самок идеальный нюх, вся сложность в том, чтобы оторвать их от деревьев вовремя. Не слишком поздно и не слишком рано.