Мир не меч
Шрифт:
Но защитная пленка рвется с треском, и приходит боль, которой я боялась. Кажется, у меня сломан позвоночник; от шеи до поясницы мое тело нанизано на огромную булавку, плечи сведены судорогой. Это боль, которую слишком трудно описать — она зеленая и пурпурная, как пятна перед глазами, острая, как когти тигра, и назойливая, как оса над ухом. Я хочу забыться — но кто-то настойчиво тянет меня к более сильной боли.
— Кира, прекрати... — Получается не то стон, не то всхлип.
— Вставай, вставай, — теребит он меня. — Поднимайся!
— Я не могу... спина... — Мне и говорить-то больно.
Кажется, я упала на спину с высоты не меньше десятка метров — на что-то твердое, на чем и
— Только этого еще не хватало, — стонет Кира. — Мы вообще где? Ты можешь определить?
Через боль я пытаюсь взять координаты.
— Кажется... четвертая завеса... или третья...
Кира хватается за голову. Если я не ошиблась — мы еще и отрезаны от верхних уровней. Кира переворачивает меня, не обращая внимания на визг, кладет на живот, задирает майку и начинает гладить вдоль по позвоночнику. Боль в спине постепенно ослабевает и возвращается, только когда он давит указательным и средним пальцем вокруг позвонков.
— Полежи немного, скоро пройдет. Не будь ты Смотрителем...
Не будь я Смотрителем, я вообще не пережила бы падения и где оказалась бы тогда — лишь Городу ведомо. Но мне повезло — я живуча, так просто меня не убьешь. Нужно что-нибудь особенное: оглоед или меч Белой Девы, Гиблый Дом или... что там еще заготовлено для нас на сегодня? Кажется, мы начисто исчерпали лимит везения, спасаясь из одной за другой передряги и громоздя глупость на глупость.
Так оно и получается. Пока мы сидим, точнее, я лежу, а Кира сидит рядом, у небольшого бассейна с фонтанчиками, к нам подходят три молодых человека. Сначала я вижу только их ботинки — что-то навороченное, кожаное и со стальными пластинками на мысках. При этом и кожа, и сталь исцарапаны. От владельцев таких ботинок почему-то заранее не ждешь помощи и заботы. Поднимаю голову и вижу — три богатыря, побритых налысо, в широких джинсах, кожаных куртках и темных очках. На куртках нашиты свастики. Худшая разновидность хулигана — хулиган с идеями. Даже если он получает ногами по голове, то считает себя морально правым — его же бьют за идею, а не за учиненный дебош. И бьют враги народа, кто же еще?
Интересно, подходим ли мы под категорию врагов народа? И какого народа мы можем быть врагами?
— И че это ты тут делаешь? — интересуется один у Киры.
— Сидим, отдыхаем, — спокойно отвечает он.
— А че это ты с нашей девушкой делаешь? — Это уже второй голос.
Чего только не узнаешь о себе из уст юного идиота, думаю я, но прикусываю губу и стараюсь встать. Получается довольно уверенно, хотя сверло в спине вновь принимается за работу. Поправляю волосы, с интересом смотрю на богатырей, которым я в лучшем случае до плеча.
— Да нет, ты ошибся. — Я стараюсь говорить мило и приветливо. — Мы не знакомы. Мы оттуда, через дорогу...
Я чуть-чуть знаю это место, понимаю я, когда встаю и оглядываюсь. Перед нами гостиница, за спиной лесопарк, а слева проходит широкий проспект. Кира молчит, и я ему благодарна. С представителями своего пола эти не церемонятся, с девушками обычно разговаривают без особого хамства, по крайней мере — поначалу. Если, конечно, в ком-то не начинают играть гормоны. Как у этих с гормонами, я пока определить не могу. Начало вечера, и выглядят они если не совсем трезвыми, то
Вокруг, как назло, нет никого, и даже ни одна машина не проезжает мимо. Неприятная ситуация, учитывая, что их трое и драться — их любимое хобби, а нас двое, и у меня болит спина. Кира, как я помню по драке, с которой началось наше знакомство, отнюдь не мастер рукопашного боя, я, в общем, тоже — серединка на половинку.
Удастся ли убежать? Ох, бежать я буду не очень-то ловко, все из-за той же проклятой спины. Пробежать нужно от силы полкилометра — там перекресток, людно, и догонять нас никто не будет. Но милые мальчики как раз отрезают нас от дороги. Пока они переваривают идею, что мы — из соседнего квартала, я улыбаюсь им мило, но совершенно бесстрастно, как дорогим братьям. Кира подбирается, садится поудобнее — он готов вскочить.
— Не знакомы, так познакомимся. Пойдем, мы тебя до дома проводим, — пытается облапить меня один из парней.
Я осторожно выскальзываю из-под его руки, продолжая улыбаться.
— Да нет, мы пока тут посидим. Я упала, спину ушибла, никуда идти не хочется. Лучше вы с нами посидите. Вас как зовут? Меня — Ира, его — Сергей, мы через дорогу живем, а что мы вас раньше тут не видели? — трещу я, продолжая улыбаться всей собой.
Драки не хочется, ох как не хочется — даже минимальной. От того, что кто-то попытался положить мне руку на плечо, я не переломлюсь. А закончить дело миром очень хочется. Особенно когда внутри закипает белая ярость, такая, что слегка подрагивают колени. Я ненавижу всех этих идейных и безыдейных хулиганов острой злобной ненавистью.
— А ты чего такой вялый? — Тот, что говорил первым, он выглядит наиболее опасным, чуть пошатывается — может быть, обкурился? или теперь в моде грибочки? — пинает Киру в бедро.
Такое по правилам улицы прощать нельзя, и начинается вульгарное махалово.
Кира, не вставая, хватает обидчика за ногу, тянет вверх, вскакивает, уворачиваясь от ботинка другого, летящего ему в висок. Первый падает, как и положено по законам физики, с грохотом — чем больше шкаф, тем дольше падать. Того, который пытался меня обнять, я хватаю за запястье и пытаюсь, поставив подножку, скинуть в бассейн — не тут-то было. У нас, конечно, были разные учителя, но техника — одна, и использовать силу и массу противника на вред ему самому мне не удается. Он пытается меня схватить, я уворачиваюсь, спотыкаюсь и падаю очень удачно — поперек того, которого уронил Кира. Парень как раз пытается подняться, но я валюсь на него, об него же и споткнувшись, и, видимо, тратя последние капли везения, приземляюсь локтем точно ему в нос. Мне повезло — ему нет, кажется, травма достаточно серьезна: он не пытается меня схватить, он вообще ничего не пытается делать, только взмахивает руками и отрубается. От души надеюсь, что я вогнала носовую перегородку прямиком в желе, заменяющее ему мозги.
Недостатком падения является то, что мой любитель обниматься схватил меня за обе щиколотки над кроссовками. Сейчас он извернется и пнет меня в живот или в голень, и я на пару минут лишусь возможности сопротивляться. Дрыгаю ногами, смотрю на пляшущую передо мной пару тяжелых поцарапанных ботинок. Кажется, они с Кирой решили станцевать ритуальные боевые танцы разозленных самцов. Парень переминается с ноги на ногу, как боксер, делает шаг вперед и тут же отступает, видимо, примериваясь. Напрасно он это — когда он во второй раз отступает, я вцепляюсь в его ногу со всей силы, а тот, что держит за ноги меня, проявляет крайний идиотизм. Или гуманизм, уж не знаю. Вместо того чтобы меня ударить, он резко тянет меня за ноги. А я крепко держу его товарища. Это не драка — это какая-то пародия на сказку про Репку!