Чтение онлайн

— Никаких. По крайней мере ничего не удалось обнаружить. Ни женщинами, ни наркотиками не… лишь изредка балует себя сигаретой… Не играет в азартные игры, не сорит деньгами, он…

— Он чист! — вновь раздался голос Карстерса. — Но ведь ты… работал на министерство обороны. В… качестве?

— Это каменная стена. Хозяин… все равно что ломиться в Национальный банк… К тому же опасно… чересчур нажимать…

— Согласен, — произнес Карстерс. — Я бы хотел, чтобы как можно меньше улик связывали его с этим домом и с нами. Со стороны должно казаться, что он… излюбленным местам,

друзьям, интересам. Затем он станет потихоньку от них отдаляться, и… ничто… не будет связывать его со мной. Помимо того… станем одним!

— И все же, Хозяин, — прозвучал еще один голос, который опять-таки показался Титусу знакомым — голос, похожий на шелест камышей. — Сдается мне… вы не совсем удовлетворены…

Возникла небольшая пауза, после чего вновь заговорил Карстерс:

— Он пока не… гипнозу. Во время нашей первой… оказал сильное сопротивление. Но это отнюдь не дурной знак. Есть еще одно… мне необходимо проверить. Я займусь этим завтра, отправлю письмо. Не исключено… он солгал относительно даты своего рождения. В этом случае… время найти замену.

— Но ведь времени… в обрез! — донесся четвертый голос. — Они множатся внутри вас. Хозяин, и рвутся наружу… голодные… а Сретенье так близко! — Титусу этот голос почему-то показался липким, как клей. А вот голос Карстерса, когда тот заговорил снова, звучат на пару тонов выше обычного. И хотя он не утратил своей звучности, чувствовалось в нем что-то еще. Ликование?

— Верно, Могильная Орда множится, ибо им известно, что их время близко… И все, что останется, будет их! Они получат новое вместилище! — Он заговорил тише, однако каждое его слово по-прежнему можно было разобрать. — Если Кроу солгал, я с ним разберусь. И тогда, быть может, — неожиданно в его голосе прорезались демонические нотки, нечто вроде безумной издевки, — уже тебе придется радовать червей, Даррелл! Только полюбуйся, как ты им нравишься!

В этот момент раздалось шарканье ног, затем скребущий звук по поверхности стола. Кто-то отодвинул стул. Раздался омерзительный, булькающий возглас, и Кроу едва успел отпрянуть в неглубокую нишу, потому что уже в следующее мгновение дверь кабинета распахнулась, и в коридор, едва не опрокинув подвернувшийся на пути столик, выскочил какой-то человек. Среднего сложения, с выпученными глазами, он пронесся мимо Титуса к входной двери. По дороге он споткнулся и, негромко простонав, сорвал что-то с себя и швырнул на пол. Раздалось влажное хлюпанье.

Едва входная дверь за беглецом захлопнулась, Титус выбрался из своего укрытия и на цыпочках вернулся в библиотеку. По пути на глаза ему попалось нечто маленькое, мучнисто-белое, ползущее по полу в месте, где его бросил Даррелл. А по всему дому громким эхом отдавался хохот Карстерса.

Разумно было бы предположить, что после всего услышанного и увиденного Титус Кроу без лишнего шума распрощался с этим проклятым местом и его обитателем; что он уехал в Лондон (а то и куда подальше), вернул Карстерсу аванс, аннулировал подписанный контракт и тем самым положил конец планам своего работодателя. Что ж, возможно, так бы он

и поступил, но вино уже возымело над ним власть — крепкое, хмельное вино, которое вместе с железной волей Карстерса уже привязало его к этому дому, обиталищу безымянного зла.

Однако, даже чувствуя все возрастающее пристрастие к колдовскому напитку, даже услышав собственными ушами признание Карстерса, юноша все равно потянулся дрожащей рукой к бутылке и наполнил очередной стакан. В его мозгу один за другим проносились жуткие кошмары — хаотичные видения, граничащие с помешательством, страшные догадки, которые складывались из неясных подозрений и фактов. И все же Титус продолжал потягивать вино, пока все его чувства окончательно не притупились… Он уснул прямо за столом, подложив под голову руку.

И в очередной раз ему привиделся сон…

На этот раз их было только трое. Они молча прокрались в библиотеку, и кто-то — по всей видимости, Карстерс — поспешил выключить свет. Три фигуры выстроились кругом возле Кроу в выморочном сиянии луны.

— Видите, — произнес Карстерс, — моя воля плюс вино — и вот он снова здесь, как я и говорил. Теперь он прикован к этому дому невидимыми цепями. В некотором роде я даже разочарован. Сломить его волю оказалось чересчур просто. Или вино получилось слишком крепким.

— Хозяин, — произнес Гарбетт своим густым, липким голосом, — возможно, освещение здесь плохое и меня подводят мои слабые глаза, но…

— В чем дело?

— Мне кажется, он дрожит! И почему он не в постели?

На разгоряченный лоб Титуса легла холодная, влажная ладонь.

— Точно, он дрожит! Словно чем-то напуган…

— Что ж, — раздался голос хозяина дома, — твоя наблюдательность делает тебе честь, друг мой Гарбетт, ты достойный член нашего шабаша. Верно, хотя вино держит его в оковах, он дрожит. Возможно, узнал о чем-то, о чем ему знать не следует. Ладно, дело поправимое. Помогите мне. Не настолько же мы черствые, чтобы оставлять его здесь. Положим его в постель, там он вряд ли станет сопротивляться.

Кроу почувствовал, как три пары рук ставят его на ноги, тянут к алькову, раздевают и кладут в постель. Видел он очень смутно, почти ничего не ощущал, а вот слышал довольно отчетливо. Последним, что он услышал, засыпая, стал гипнотический голос Карстерса, который велел ему забыть все увиденное и услышанное. Ибо все это сон, а сны — это наваждение, безделица, их незачем помнить…

В понедельник утром юношу разбудил голос Карстерса. Неяркое январское солнце уже взошло, и наручные часы Титуса показывали девять.

— Что-то вы заспались, мистер Кроу. Впрочем, не важно: после суматохи выходных дней вам нужно немного отдохнуть. Верно я говорю? Мне нужно съездить по делам, вернусь ближе к вечеру. Может, вам что-нибудь купить?

— Спасибо, — отозвался Титус, — у меня есть все необходимое. В любом случае благодарю за любезность. — Он заморгал спросонья и тотчас ощутил первые признаки надвигающейся головной боли. — Какой позор… Проваляться до девяти утра! Впрочем, не могу сказать, что я хорошо спал.