Мифолоджемы
Шрифт:
– Hoc corpus non egeo, – повторило существо, видимо, среагировав на громкие выкрики. Похоже, оно тоже не хотело, чтобы его поливали и посыпали.
– Ему не нужно это тело, – тут же пояснила Мира. – Думаю, всё получилось случайно.
– Тогда что ему нужно? – тихо спросил священник.
– Уйти. Он хочет просто уйти, – Мира ожидала, что священник начнёт спорить, будет настаивать, что демона необходимо изгнать, а духа упокоить. Но тот лишь задумчиво поглядел на потолок, куда-то мимо застывшей там мальчишеской фигурки. Мира решила, что её психику защищают только два несчастных часа сна и пять кружек
– Quare non potes?
– Aqua, pulveres, herbae, mixti.
– Его надо помыть, – Мира очень хотела бы быть настолько же уверенной, насколько звучал её голос. – То, чем его поливали и посыпали, смешалось и теперь не дает ему выйти из тела.
Соседка охнула. Посмотрела на сына на потолке, оглянулась на экзорцистов, снова посмотрела на сына. И неуверенно протянула вверх руки.
– Descende, – пояснила Мира. Она хотела объяснить, что никто не хочет причинять сущности вреда, но не смогла вспомнить нужные фразы, а потому ограничилась простой просьбой слезть. И изобразила жестами, будто отряхивает себя, а потом будто что-то летит от её груди, в надежде, что существо поймёт.
– Me non conprehendes? – тихо и как-то доверчиво спросило существо.
– Iuro.
Сделав жест, похожий на удовлетворённый кивок, нечто проворно доползло до стены и спустилось на пол, встало, чуть ссутулившись и неуверенно поводя руками. С первого взгляда: обычный подросток, да и со второго – тоже. Если бы Мира не знала, и не подумала бы никогда, что соседский сын одержим. Ну стоит немного косо, ну нервно дергается, моргает заторможено, у них тогда перед экзаменами полкафедры в одержимых обращается. Соседка с опаской взяла сына за руку и двинулась было в сторону ванны, остановилась и как-то смущённо посмотрела на мужа. Тот вздрогнул, кивнул и аккуратно увлёк за собой сына и то, что пряталось в нём.
Из ванной раздался плеск воды и тихий голос соседа. Мира села прямо на пол. Выдохнула. Атмосфера в комнате неуловимо изменилась, будто разом выдохнули все. Будто сама комната наконец-то выдохнула.
Соседка аккуратно присела на кровать, Дормидонт Аристархович снова уставился в окно, а пёстрая женщина устроилась в компьютерном кресле. Священник привалился к столу, задумчиво покручивая крест.
– Что значит "юро"? – внезапно спросила соседка.
– "Клянусь", – ответила Мира, не открывая глаз.
– Ой, что же ты ему пообещала, Славочка? – тут же встревоженно поинтересовалась соседка.
– Что я не буду запирать его обратно в камень. Честно говоря, я даже и не знаю, как его в камень запереть.
– А как же с ним дальше? – продолжила волноваться соседка.
– Ольга… – Мира поняла, что опять напрочь забыла отчество соседки, та понятливо махнула рукой, призывая продолжать, – нам же сейчас главное Диму освободить, а дальше что-нибудь придумаем. У вас ведь вон сколько экспертов. Много.
– Мы человек двадцать позвали, – с тяжёлым вздохом сказала соседка. – Я вчера проснулась, а Димочка странный, какую-то тарабарщину говорит, дёргается. Я не разобралась, прикрикнула на него, а он от меня на потолок сбежал.
Руки соседки подрагивали. Она снова вздохнула и продолжила тихо и слишком размеренно. Смотрела она в стену перед собой и даже не пыталась взглянуть на собеседницу.
– Лёша сказал, что позовём всех, кого найдём, –
"Эти трое" никак не реагировали на историю. Священник молился, задумчиво касаясь креста. Пёстрая женщина выудила откуда-то из своих многочисленных одежд объёмную фляжку, отхлебнула, крякнула, подумала и хлебнула ещё, поймала заинтересованный взгляд Дормидонта Аристарховича, предложила ему фляжку, тот не отказался.
– Часто у вас бывает, ну, такое? – Мира неопределенно взмахнула рукой в воздухе и уставилась на экспертов. Она сама не поняла, зачем спросила. Не то чтобы ей сейчас было интересно что-то, кроме двенадцатичасового сна и долгожданного закрытия сессии. Просто жизнь как-то не готовила её к разговорам с прилипшими к потолку мальчиками. К существованию неких сущностей, которые вселяются в прилипших к потолку мальчиков, жизнь её тоже не готовила. До этого дня Мира была уверена, что факультативная латынь могла ей понадобится разве что для диплома о сравнении образа Вергилия из "Божественной комедии" с Вергилием историческим.
Медиумы-экстрасенсы-колдуны переглянулись и неопределенно пожали плечами. Священник помотал головой. Только сейчас Мира заметила, как неуверенно и испуганно вели себя все трое. Храбрились, конечно, держали лицо, профессионалы как-никак, но слишком уж выбила их эта ситуация из колеи. Все трое вовсе не выглядели заправскими охотниками на нежить, для которых всё происходящее – обычный вторник. Вероятно, и барьер для сущности у них вышел случайно, что-то с чем-то прореагировало, узнать бы, наверное, ещё что и с чем. Мира задумалась, что же не позволило им уйти вслед за остальным: невероятная вера в собственные силы, страстное желание помочь или же болезненная гордость. А что не дало уйти ей самой?
– А вот и мы. Встречайте бойца! – громко и преувеличенно бодро возвестил сосед, подталкивая перед собой сына так, будто бы собирался рассказывать гостям, как тот победил в районной олимпиаде. Димочка поёжился, сходство с подростком стало идеальным. Мира подумала, что это, наверное, истерика.
Все в комнате снова оглянулись на Миру. Она поспешила встать, с неудовольствием отметив, что мальчик почти поравнялся с ней в росте. Димочка был одет в чистое и несколько мокр.
– Artificium – проскрежетал он, моментально разрушая иллюзию.
– Нужен предмет. Обязательно что-то рукотворное, – тут же среагировала Мира. – Желательно что-то ненужное. И чистое, не посыпанное всем этим.
Дормидонт Аристархович тут же отдёрнул руку с кристаллом.
Спустя пару минут суеты в руках Миры оказалась плюшевая жаба с галстуком-бабочкой. Шуточный подарок Диме от друзей Димы, как мельком пояснила соседка.
– Incorporeus spiritus invito te, – подсказал тот, кто всё ещё томился в детском теле.
– Incorporeus spiritus invito te, – послушно повторила Мира.