Мифолоджемы
Шрифт:
Зайка не помогал. Тогда Оля посадила Зайку на подоконник. Лицом к стеклу, пусть смотрит на цветы под окном, пусть смотрит туда, там лучше.
Оля приставила к столу табурет – тихо, подняв все четыре ножки. И с табурета осторожно дотянулась до покрытого хлебными крошками ножа. Мама не раз говорила, что Оле ни в коем случае нельзя трогать ножи, потому что можно порезаться и будет больно и много крови. А еще мама показывала, как ножи легко режут мясо, и хлеб, и овощи. Всё-всё-всё режут. И Оля была послушной девочкой и никогда-никогда не трогала ни один из ножей. Не потому что боялась порезаться, а потому
До комнаты – обогнуть стену, из одного дверного проема в прихожую и обратно в дверной проем. А мама уже свернулась на полу и только голову закрывает. И Оля начинает кричать. Она бежит и кричит. И заносит нож над головой.
Словно рыцарь из фильма, концовки которого она так и не узнала. Рыцарь спасал принцессу. И Оля сказала маме, что мама – принцесса. Мама тогда засмеялась и сказала, что тогда уж королева. Ведь мамы могут быть только королевами. А принцесса – Оленька. Но мама ошибалась. Иногда даже мамы ошибаются.
Фильм они так и не досмотрели. В тот вечер от отца снова неприятно пахло и его шатало, а это всегда значило, что нужно выключить телевизор и замолчать.
Порез выглядит страшно, кровь расползается по затертой ткани.
– Ах ты, мелкая дрянь, – последнее, что слышит девочка прежде, чем чувствует удар по голове, словно эхом с двух сторон – от кулака и об стену. Во рту тут же становится солено, а в глазах мутно. Руки холодеют, но пальцы правой все так же крепко сжимают окровавленный нож для хлеба.
Солнце бьет в глаза. Она лежит на мягком зеленом лугу и не знает, как сюда забрела. Нужно скорее вернуться домой, чтобы не расстраивать маму.
– Как твоё имя, дитя? – над ней склоняется высокая, очень высокая светловолосая женщина в блестящей одежде.
– Оля, – почти мямлит Оля и тут же поправляется, говорит гордо, – Ольга.
– Приветствую тебя, Ольга, – тут же откликается женщина, и имя звенит, когда она его произносит.
– Я заблудилась, – признается Оля, – Вы поможете мне вернуться к маме?
Женщина только печально улыбается. К ним подходит еще одна – тоже светловолосая, высокая и блестящая, затем еще и еще. И Оля понимает. Это ангелы.
Бабушка рассказывала о них. Говорила, что ангелы очень светлые. Что все они прекрасные. Так и говорила: пре-крас-ные-е. А еще, что ангелы живут на Небесах, и что, если попадешь на Небеса, значит ты умер. А потом бабушка умерла. Наверное, она тоже попала на Небеса.
Бабушка говорила, что на Небесах хорошо. Оля оглядывается вокруг. Здесь и правда хорошо. По небу медленно плывут белые пушистые облака. А луг с редкими холмиками, покрытыми мелкими цветочками, кажется бескрайним. Совсем не похожим на вытоптанную траву во дворе её дома. Оля думает, что могла бы весь день играть здесь, а когда устанет, легла бы и придумывала, на что похоже очередное облако.
Вот только она скучает по маме. Вот только, если это Небеса, домой она уже не вернется. Может быть, Оля еле-еле читает по слогам, но она совсем не глупая. Уж такие-то вещи она понимает.
– Вы ведете меня к Богу? – спрашивает девочка окруживших ее блестящих женщин. Те переглядываются и со смешками перешептываются.
– Да, – отвечает самая первая и звонкая.
– Хорошо, – важно кивает девочка. Бабушка говорила,
Ангелы ведут её вперед по полю. Оля думает, что ей придется почти бежать, чтобы успеть за такими высокими женщинами, но, наоборот, – они подстраиваются под её шаг.
Дворец появляется перед ними внезапно, и девочка чуть не спотыкается о порог. Во дворце всего один зал, весь уставленный столами, окутанными запахом жаренного мяса. Оля сглатывает, от голода крутит живот. Сидящие за столами с удивлением смотрят на ребенка. Звуки пира становятся всё тише, пока в зале не повисает тишина.
В глубине зала на троне сидит Бог. Он старый, седой и бородатый, такой, каким и должен быть.
Бог смотрит немного удивленно, а потом его единственный глаз заволакивает доброта. «Добр и милосерден», – говорила бабушка.
– Так мала, – тихо произносит Бог.
Голос Бога звучит ласково, но девочка сжимается от страха. Если Бог не хочет оставить её на Небесах, куда же она попадет? Неужели к чертям? Всё потому, что она была непослушной и взяла нож? Непослушных детей черти утаскивают в Ад, это уже говорила не бабушка, а воспитательница, и ей Оля верила чуть меньше, но вдруг.
– Условия соблюдены, – тут же откликается первая женщина-ангел. Она подходит к трону и отдает Богу нож для хлеба.
Бог легко усмехается, поднимается с трона и, словно пушинку, подхватывает девочку на руки. Оле не нравится, когда ее берет на руки кто-то, кроме мамы. Но Богу, наверное, можно.
– Она здесь по праву, – громогласно объявляет Бог, и зал снова наполняется шумом, – Поприветствуйте воительницу Ольгу!
Ангелы за столами кричат, но от этого крика Оле не страшно.
Экзамен по латыни
Шум был не то чтобы невыносимый, но он отвлекал Миру от подготовки к экзаменам. Хотя, если быть до конца честной, после пяти суток бесконечной зубрёжки Мира была готова отвлечься на что угодно, включая голубя за окном. Стук в пол повторился. Ощущение было, будто соседи бегали по потолку, а затем начали – по потолку же – двигать что-то тяжёлое и скрипучее вроде кровати, периодически роняя эту кровать себе на ноги и вскрикивая. Если Мира правильно помнила, под ней жила довольно тихая и спокойная семья с ребёнком школьного возраста: никто не устраивал громких вечеринок, никто ни на кого не кричал и никто ни с кем не скандалил.
Мира вздохнула, голова отказывалась работать, текст перед глазами расплывался. В пол снова постучали, а затем громко поскреблись. Мира вздохнула ещё раз и поняла, что с этим надо что-то делать. Она решительно встала из-за стола и не менее решительно вышла из комнаты. Через три минуты она также решительно вернулась с чашкой кофе, твёрдо пообещав себе, что больше не будет отвлекаться.
Через десять минут Мира спускалась по лестнице.
Звонок на двери исправно выдал приглушенную трель, но открывать, похоже, никто не собирался. Мира упрямо нажала на кнопку ещё пару раз – и наконец в замке заскрежетало, и на пороге появилась соседка.