Чтение онлайн

– Что случилось?
– спросил сэр Джеймс.
– Неужто еще одного егеря застрелили? Да чего же и ждать, если Ловкачу Бассу все сходит с рук.

– Егерь? Нет. Давайте войдем в дом, там я вам все расскажу, проговорил мистер Брук, наклоняя голову в сторону Кэдуолледеров в знак того, что приглашение относится и к ним.
– А что касается браконьеров, вроде Ловкача Басса, то знаете ли, Четтем, когда вы станете мировым судьей, то поймете, что не так уж легко сажать людей за решетку. Строгость - это, разумеется, прекрасно, только проявлять ее гораздо легче, если вместо вас все делает кто-то другой. Вы и сами, знаете

ли, мягкосердечны, вы ведь не Дракон и не Джеффрис (*178).

Мистером Бруком, несомненно, владело сильное душевное беспокойство. Всякий раз, когда ему предстояло сообщить неприятную весть, он, приступая к этой миссии, заговаривал то о том, то о сем, словно мог таким образом подсластить горькую пилюлю. Он разглагольствовал о браконьерах, покуда все не сели и миссис Кэдуолледер, наскучив этим вздором, не произнесла:

– Мне смерть как хочется услышать ваши печальные вести. Егеря не застрелили, это нам уже известно. Так что же наконец произошло?

– Обстоятельство весьма прискорбное, знаете ли, - отозвался мистер Брук.
– Я рад, что здесь присутствуете вы и ваш муж. Это семейные неурядицы, но вы поможете нам их перенести, Кэдуолледер. Я должен сообщить тебе о нем, милочка.
– Мистер Брук взглянул на Селию.
– Ты ни за что не догадаешься в чем дело, знаешь ли. А вы, Четтем, будете чрезвычайно раздосадованы, только, видите ли, воспрепятствовать всему этому вы бы не могли, точно так же, как и я. Как-то странно все устроено на свете: вдруг случится что-то, знаете ли, ни с того ни с сего.

– Вероятно, у Додо что-то произошло, - сказала Селия, привыкшая считать сестру источником всех огорчительных семейных происшествий. Она пристроилась на низенькой скамеечке рядом со стулом мужа.

– Бога ради, да говорите же скорей!
– сказал сэр Джеймс.

– Вы же знаете, Четтем, завещание Кейсобона я изменить не могу, такого рода завещания всегда приносят неприятности.

– Совершенно верно, - поспешно согласился сэр Джеймс.
– Но что оно принесло?

– Доротея, знаете ли, снова выходит замуж, - сказал мистер Брук и кивнул Селии, которая тотчас подняла на мужа встревоженный взгляд и взяла его за руку.

Сэр Джеймс побелел от гнева, но ничего не сказал.

– Боже милостивый!
– вскричала миссис Кэдуолледер.
– Неужели за Ладислава?

Мистер Брук, кивнув, сказал: "Да, за Ладислава", - и благоразумно погрузился в молчание.

– Ты видишь, Гемфри!
– сказала миссис Кэдуолледер и оживленно повернулась к мужу.
– В следующий раз тебе придется признать, что я обладаю даром предвидения! Впрочем, ты, вероятно, снова заупрямишься и останешься слеп, как всегда. Ведь ты считал, что этот джентльмен уехал.

– Он, вероятно, и впрямь уезжал, а потом вернулся, - невозмутимо ответил священник.

– Когда вы об этом узнали?
– спросил сэр Джеймс, которому не хотелось слушать все эти пересуды и в то же время трудно было что-либо сказать самому.

– Вчера, - кротко ответил мистер Брук.
– Я вчера ездил в Лоуик. Доротея, знаете ли, за мной послала. Все это случилось совершенно неожиданно - ни он, ни она еще два дня назад даже не помышляли ни о чем подобном... ни о чем подобном, знаете ли. На свете все странно устроено. Но Доротея решилась твердо - с ней бесполезно спорить. Я ведь не сразу согласился, я приводил весьма серьезные резоны. Я

исполнил свой долг, Четтем. Но она, знаете ли, вправе поступать как ей вздумается.

– Жаль, я не вызвал его в прошлом году на дуэль и не пристрелил, сказал сэр Джеймс, движимый не столько кровожадностью, сколько желанием излить обуревавший его гнев.

– Это, право же, было бы так неприятно, Джеймс, - сказала Селия.

– Успокойтесь, Четтем, зачем так горячиться, - сказал мистер Кэдуолледер, огорченный тем, что его добросердечный приятель поддался неразумной ярости.

– Не так-то это легко для человека, обладающего хоть в какой-то мере чувством собственного достоинства, когда подобная история случается в его семье, - ответил сэр Джеймс, все еще кипя негодованием.
– Ведь это форменный скандал. Будь у вашего Ладислава хоть капля чести, он бы немедленно уехал за границу, а сюда даже носу не показал. Впрочем, я не удивлен. Я ведь сказал, что нужно сделать, уже на следующий день после похорон Кейсобона. Но меня не пожелали слушать.

– Вы, знаете ли, требовали невозможного, Четтем, - ответил мистер Брук.
– Вы хотели отправить его в колонии. А я вам сказал, нам не удастся им помыкать: у него есть свои идеи. Он незаурядный малый... незаурядный, я это всегда говорил.

– Да, - не сдержавшись, отрезал сэр Джеймс.
– Можно только пожалеть, что вы с ним так носились. Поэтому-то он и осел в наших краях. Поэтому-то нам и приходится теперь мириться с тем, что такая женщина, как Доротея, уронила себя, вступая с ним в брак.
– Сэру Джеймсу трудно было подыскать слова, и он после каждой фразы делал передышку.
– Человек, с которым ей просто неприлично видеться из-за приписки к завещанию, сделанной ее мужем, человек, из-за которого она вынуждена покинуть свой круг, познать нужду... а у него хватает низости принять такую жертву, человек, всегда занимавший предосудительную позицию, человек сомнительного происхождения и, я убежден, почти лишенный принципов и правил. Таково мое мнение, решительно заключил сэр Джеймс, отвернулся и закинул ногу на ногу.

– Я ей все это говорил, - виновато сказал мистер Брук.
– То есть о бедности и об утрате общественного положения. Я сказал ей: "Милочка, ты не знаешь, что значит жить на семьсот фунтов в год, не иметь кареты и всего такого и вращаться среди людей, которые даже не представляют себе, кто ты". Да, я, право же, привел ей самые серьезные резоны. Но вы бы лучше побеседовали с ней самой. Ей, видите ли, в тягость наследство Кейсобона. Она сама вам все скажет, знаете ли.

– Нет уж, увольте, благодарю, - несколько поостыв, сказал сэр Джеймс. Я не могу с ней видеться, мне тяжела эта встреча. Не так легко перенести известие о том, что такая женщина, как Доротея, поступила дурно,

– Будьте справедливы, Четтем, - вмешался благодушный добряк священник, недовольный излишней резкостью хозяина дома.
– Миссис Кейсобон, возможно, поступает неблагоразумно: она отказывается от большого состояния ради своего избранника, а мы, мужчины, придерживаемся слишком низкого мнения друг о друге, чтобы счесть разумным поведение женщины, решившейся на такой поступок. И все же, я думаю, в строгом смысле слова вы не имеете права называть ее поступок дурным.

– Имею, - ответил сэр Джеймс.
– Я считаю, что, выходя замуж за Ладислава, Доротея поступает дурно.