Чтение онлайн

И жертвы наступления весны были горделивее победителей.

Но гордецы падали, сраженные весною, падали в молодую траву, сплетаясь в объятиях с красавицами, каждая из которых была сейчас – Весной.

Торжествующей в своей слабости.

Бельтан. Костры сияли ярче звезд, и стиралась граница меж миром людей и Аннуином, и везде вились хороводы, сплетаясь и переплетая миры, как нити в орнаменте.

Смех, музыка, огни, пляски…

…Марх зашел по пояс в студеную еще реку; он старательно

отмывал свое тело, словно пытаясь смыть синие боевые узоры – им нет места сейчас.

Сыну Рианнон был не один век от роду, но этот Бельтан стал для него первым: в море праздников нет, а королем людей Марху было не до веселья.

Зато сейчас… войны с римлянами казались Коню дурным сном, война с Гвидионом будет чуть позже, а сейчас – Бельтан, и встреча с красавицей, еще неизвестной, но уже желанной, той единственной, кого он будет любить долго-долго, аж до самого утра!

И надо освободиться от боевых узоров.

А весенняя вода поможет.

– Ты фыркаешь прямо как конь, – рассмеялась она.

Пару раз ударила по воде, брызгая на него.

– Я и есть конь, – улыбнулся Марх, оборачиваясь к насмешнице.

Это была дева-сидхи, светящаяся как лунный луч и такая же прекрасная.

– Пойдем? – она протянула к нему руки.

Сын Рианнон кивнул. Раз эта чаровница не боится его, значит, он смыл с себя века человеческих войн. А прочее в эту ночь неважно! – и можно плясать с этой серебристой девой, и можно повалить ее в высокую траву, и на земле всё совсем не так, как с холодными морскими красавицами, здесь всё теплое, и жар страсти бежит по жилам, и эта сидхи прекрасна, и она жаждет любви, и в Бельтан всё возможно и всё – правильно, и не было этих войн, не было, не было, а есть только дурманящий запах лилий, податливое белое тело, счастливый смех…

…и рассвет.

– Ты ведь Марх, бренин Аннуина? – спросила она.

Он сел, провел рукой по лбу, стряхивая безумие этой ночи.

– Ты Марх? – повторила она.

– И что? – нахмурился он.

– Ты прекрасен.

В ответ он самым невежливым образом хмыкнул.

– И фыркаешь, как конь, – улыбнусь она. – Ты всегда так?

– Послушай, – жестко ответил он. – Это был Бельтан. Он кончился.

– Но ведь будет следующий. А до него – Лугнасад…

– А до него я уйду на новую битву. И не знаю, вернусь ли.

– Ты вернешься.

– У меня есть невеста.

– Это важно в Бельтан? Или в Лугнасад?

– В году не только два этих дня.

Дева-сидхи обвила его плечи руками:

– А я не спрашиваю о других днях. И я не хочу занимать место твоей невесты. Скажи мне, Марх: тебе было радостно со мною?

– Да, – он невольно улыбнулся.

– Я не прошу делиться со мной любовью. Это для твоей невесты. Но дважды в год я хочу разделять с тобой

радость. Только с тобой. А ты?

– С тобой. Если вернусь живым.

– Тогда – до встречи в Лугнасад, Марх.

– Как хоть зовут тебя?

«Ллиан… – прошелестел ветер над рекой. – Меня зовут Ллиан».

– Так пора, Араун?

Исполинский олень скачет по тучам, рога его блестят как молнии.

– Пора, Марх.

Вороной конь мчится рядом. Словно сгусток мрака. И топот копыт по небесам – грозным громом.

– Куда мы..?

– В Каэр-Невенхир. Крепость Небес.

– Крепость? Но где она?

– Твердь небес – вот эта крепость. Здесь исстари бьются все великие силы Волшебной Страны.

– Араун, где наше войско? Что ты собирал?

– Два короля Аннуина – ты считаешь, что этого мало? Ты слишком хорошо усвоил предрассудки людей, сын Рианнон. Я собирал свою силу. Этого хватит.

– Но в сражениях…

– Отвыкай от битв людей. Здесь всё иначе. Здесь не будет армий Аннуина. Здесь будет сила Аннуина. А это – мы с тобой.

Молчание в ответ.

– Просто поверь в себя, Марх. Поверь в себя и в нашу победу.

– Д-да…

– Хорошо, я объясню. Знаешь, почему сыновьям Дон никогда не добиться власти над Аннуином? Потому что Аннуин – это ты и я. Разве они могут покорить нас?

– Нет!

– Видишь, как всё просто?

И тут они услышали голос:

– Поверили, будто прост путь к победе? Поманила простота прямизной?

– Кто здесь? – обернулся Марх. Враждебности неизвестного он не ощущал.

– Долго дороге виться, долго пути виться… ноги собьешь, истока дорог не найдешь…

– Мирддин! – воскликнул Араун. – Покажись!

Мирддин. От этого имени по спине Марха пробежал холодок. О Владыке Дорог говорили разное. Называли имя его отца – Морвран, который ужасен обликом настолько, что можно умереть лишь от взгляда на него. А сын этого чудовища – хозяин всех путей, и в мире смертных, и в Аннуине… все труды Марха и Арауна – во власти Мирддина.

А еще говорят, что Мирддин мудр настолько, что речь его – поэзия. И нелегко понять тайный смысл ее.

В этом король Корнуолла уже убедился.

Перед Королями Аннуина возник высокий мужчина в дорожном плаще.

– Жаждут сраженья жестокие, плачут о потерях покорные, славы алчут властные, – произнес он вместо приветствия.

– Кем ты пришел к нам, Мирддин? – спросил Араун. – Врагом, другом, союзником?

Тот рассмеялся:

– Покуда противник наш не спешит под Каэр-Невенхир, поведаю я вам презанятную повесть…

Он уселся на придорожный камень (Марх был готов поклясться, что мгновением раньше никакого валуна здесь не было, – да и откуда взяться валунам на небесах?) и нараспев начал сказывать.