Между
Шрифт:
Чаша для обрядов.
С величием, достойным верховного жреца, Марх подносит чашу к губам. Медленно осушает – одним глотком. Медленно возвращает.
«Вернись!! – кусает губы Ирб. – Если ты перестанешь быть человеком, то и человеческим королем Аннуина тебе тоже не быть!»
Но внешне северянин спокоен.
– Разведчики донесли, что римляне называют твоих воинов – бессмертные. Они верят, что их невозможно убить, разве что отрубив им голову.
В ответ –
– Хорошо…
Ирб наливает другу еще. Пусть не первая, пусть даже не шестая чаша заставит друга расслабиться и сбросить это слишком опасное величие – но рано или поздно это случится.
– Они видели, что если убить бессмертного, то узоры на его теле вспыхивают. Они поняли, что так сила переходит к другим. К другим бессмертным.
Хрип:
– Хорошо…
– Они верят, что если вся сила достанется одному, то он будет могущественнее всех богов. Они безумно боятся.
Хрип:
– Хорошо…
– Они никогда не видели, как умирают те, чье тело не выдерживает всей тяжести силы – того, что ты дал дюжинам, – голос Ирба невольно срывается.
Римляне не видели этого. Он видел.
Он видел, как корчился в агонии воин, человеческая плоть которого была разодрана… раздавлена силой Аннуина.
– Хорошо… Кх-хорошо, что не видели.
– Хорошего мало, Марх.
Бренин повелительным жестом вытягивает руку. Ирб послушно вкладывает чашу с медом.
– Марх. Ты вернешься в курганы?
Хрип. Неподвижно расписанное синим лицо, лишь губы шевелятся:
– Да… Пока римляне в Прайдене – да…
– Марх. Ты убиваешь себя. Когда-нибудь ты не сможешь выйти из кургана.
Веки бренина медленно поднимаются. И гул преисподней слышен в его голосе:
– Когда-нибудь моя человеческая плоть всё равно истлеет.
Ирб подвигает обгоревшие поленья ближе друг в другу. Снова наливает Марху.
Костер, чаша – это отличная возможность придумать что-то новое.
– Марх, ты знаешь, что тебя уже чтят как бога? Ты почувствовал первые жертвы?
Бренин гневно вскакивает, роняя чашу. Огонь возмущенно шипит, но куда его недовольству до ярости короля Аннуина:
– Кто посмел?! И почему позволил ты?! Мне достаточно своей силы, я не хочу зависеть от подачек!
– В тебя верят, Марх. Как в бога. Ты защищаешь Прайден – хоть и не вступал ни в одно сражение. Ты творишь бессмертных – и только ты да я понимаем, что они прямо наоборот: смертники.
– Ирб, запрети приносить мне жертвы!
Голос Марха гремит, словно гром… не «словно». Уже сошлись тучи, ударили.
Сухая гроза. Тучи сшибаются, блестят зарницы. И – ни капли с неба.
– Марх,
– Сделай это. Я тррребую!
Земля содрогается от удара молнии.
Ирб молча качает головой.
Марх глубоко вздыхает. Оглядывается – словно впервые увидел и лес, и костер, и Ирба:
– Я… я прошу тебя.
Тот кладет руки ему на плечи:
– Выйди из курганов, Марх. Вспомни, что ты – человек. Я не прощу себе, если мы отвоюем Прайден, но потеряем тебя.
– Дай еще выпить, – улыбается тот.
– С тобой ничего не случится, если ты нальешь себе сам, – лукаво отвечает Ирб.
«Ничего, ага. Разве что ты хоть немножко разучишься быть богом!»
…Как ни далеко Британия от Рима – ее бесконечные бунты (точнее, один бунт, не прекращающийся века два) римлянам… надоели? утомили?
Измотали.
С пиктами надо было покончить. Одним ударом.
Они же дикари, их же следует просто раздавить. Как червяка.
Кромка истории: Марх
Император. Август собственной персоной. Удостоил нас визитом.
Септимий Север.
На север пришел Север. Строчка, достойная лучших бардов.
Пришел, рассчитывая с нами справиться.
Но мало называться Севером, чтобы одолеть Север. И даже всей армии, что с ним, будет мало.
Впрочем, это я плохо знаю их язык. Он не Север. Он – Северус…а я, раз властвую в Альбе, то буду на их лад – Альбус. Вот и получается: приходит Северус к Альбусу и хочет его убить, а Альбус ему и говорит: «Не тронь меня, Северус, тебе же от этого хуже будет».
Кернунном клянусь, надо это будет какому-то барду подарить. Неплохой сюжет может выйти.
Тьфу. Глупости какие-то лезут в голову. Что я – болтливая кумушка из селения к югу от Антонинова вала, что ли?
…это была очередная война. Благородная. Победоносная. Ну, пока еще не совсем победоносная… но скоро… уже почти завтра…
Цивилизация против варварства. Давайте запишем это по-латыни. Перевод нетруден: и «цивилизация», и «варварство» на всех языках пишутся одинаково. Ну а «против» – поставьте vs. Этого достаточно.
Они несли цивилизацию. На остриях копий и мечей. А варвары… дикари, не желающие признать подлинной культуры… зачем им существовать, таким?!
Gallia omna divisa est in partes tres… и четвертой части не быть, и нет никакой кельтской Британии, ишь чего выдумали! – кельтскую Британию им! – есть только римская Британия, а в этой кельтской (бывшей кельтской, а нынче очень даже римской!) Галлии три части, и нет никакой четвертой!
А главное – не будет.
…это была очередная война. Отчаянная. Дикая. Безумная.