Между ударами сердца
Шрифт:
– И живет в ней полное убожество. Пятидесятилетний зэк-алкоголик. Полжизни на зоне в «петухах» провел. Родители его возвращения так и не дождались. Теперь на сына-урода с небес смотрят. А он как пил, так и пьет.
– С него и начнем?
– С него…
… Солнце уже вовсю светило в высокие окна. Но толстые кирпичные стены дома дореволюционной постройки еще хранили прохладу внутри квартиры. Лысый татуированный мужик в сильно выцветших трусах лежал на не застеленном продавленном диване и тупо смотрел в высокий потолок. Голова после вчерашнего возлияния нещадно раскалывалась. Самое время подняться и опохмелиться. Но
– Вот же, черт… – ругнулся алкоголик.
Пошатываясь, придерживаясь за стены, он двинулся на кухню. В раковине громоздилась немытая посуда. На столе покоилась высохшая до состояния кирпича буханка хлеба. Рядом с ней в трехлитровой банке под белым слоем плесени плавал распухший соленый огурец. Татуированный мужик поднял банку двумя руками, прикрыл глаза, чтобы не видеть плесень, задержал дыхание и пару раз глотнул перекисший рассол. Легче не стало, лишь тошнотворный ком подкатил к горлу. В голове что-то противно потрескивало, отдаваясь покалыванием в ушах. Мужчина смотрел на холодильник. Вернее, на то, что когда-то было холодильником. Теперь же перегоревший прибор лишь по привычке использовался в качестве шкафа для продуктов. Конечно же, постаравшись, на свалке возле контейнеров можно было бы подкараулить вполне исправный старый холодильник, выброшенный соседями, но для этого следовало приложить кое-какие усилия.
Татуированный точно знал, что спиртного внутри грязно-белой жестянки с дверцей нет, но полупьяное состояние заставляло верить в чудо. Мужик осторожно опустился на колени и принялся молиться:
– Холодильничек, родной, дай мне бутылку водки. Ну, хотя бы полбутылки. Ты же видишь, как мне плохо. Могу и помереть. Выбросят тебя тогда. Кому ты будешь нужен? Ты же можешь сделать это. Сжалься надо мной…
Этот странный ритуал возник после того, как однажды нежданно-негаданно хозяин квартиры обнаружил у себя в холодильнике спасительную чекушку. Накануне он был настолько пьян, что даже не заметил, что у него в гостях побывал собутыльник, которого в пьяном угаре он вскорости выбросил за дверь.
– … холодильничек, миленький, – шептали пересохшие губы, пальцы тянулись к рукоятке дверцы.
И тут во входную дверь постучали. Обычно это не сулило ничего хорошего. Те, у кого было на что выпить, к татуированному не приходили. Могли нагрянуть эксплуатационники – за квартиру хозяин не платил уже больше года, и его грозились выселить.
– Сделай мне бутылочку, а потом будь, что будет, – за открытой дверцей оказались только распухший пакет кефира, банка с недоеденной горчицей и высохшая шкурка от сала в промасленном обрывке цветной рекламной газеты.
Деликатный стук во входную дверь повторился. Коммунальщики так не стучали бы. Наверняка уже принялись бы грозить, что отключат электричество,
– Эй, – долетел до слуха татуированного мужской голос. – Похмелиться хочешь? А то я уйти могу.
Услышанное сперва показалось слуховой галлюцинацией. Но тут же в голове у похмельного мужика возникла бредовая мысль, что спасителя мог прислать намоленный холодильничек. Почти без колебаний он пошел открывать.
На пороге увидел хорошо одетого кавказца с портфелем и уставился на него.
– Могу я войти? – подчеркнуто вежливо поинтересовался Аслан.
Татуированный посторонился. Кавказец шагнул в квартиру, закрыл за собой дверь и без лишних слов расстегнул портфель. Жестом фокусника он извлек из него чекушку водки и запросто протянул хозяину.
– Не ошибся?
– На кухню пошли, – выдавил из себя изумленный мужик с татуировками.
Сверхъестественность происходящего так впечатлила его, что он даже застелил грязный стол относительно чистой газетой. Трясущейся рукой отвернул пробку. Наклоненное горлышко застыло над стаканом.
– А вы? – глянул хозяин на странного гостя.
– Я днем не пью – на работе, – с серьезным видом ответил Аслан и без приглашения присел на край фанерного табурета.
Татуированный в два приема выпил водку. После первой дозы он долго боролся с собой, чтобы его не вывернуло наизнанку. А вот вторая уже закатилась «в кайф», организм принял спиртное без сопротивления. Мужик почесал одну ногу о другую, повеселел и тоже уселся на табурет.
– Полегчало? – поинтересовался Аслан.
– Угу, – татуированный смотрел на гостя, ожидая объяснений или хотя бы продолжения разговора.
– Неплохо ты живешь, квартирка просторная, как на одного.
– Не жалуюсь.
– Вот только бедно живешь. Даже похмелиться не всегда есть на что. Да и за квартиру давно не платил. Долг-то большой накопился.
– Вы что – из ЖЭКа?
Аслан ухмыльнулся.
– Абсолютно из другого учреждения.
На стол легла глянцевая, тисненная золотом визитка.
– Риелторская… – по слогам прочитал татуированный.
– Мы недвижимостью, квартирами занимаемся, – расшифровал для не слишком просвещенного хозяина Аслан и доверительно добавил. – Есть хороший вариант.
– Что значит хороший? – татуированный поглядывал на портфель.
– Сейчас объясню. Вот ты живешь в центре города.
– Ну, живу. А что такого? От родителей квартира осталась.
– А тебе этот центр нужен? Что, к тебе компаньоны из-за границы приезжают? Или ты в театр и филармонию каждую неделю ходишь? В дорогих ресторанах обедать привык?
– Родился я здесь.
– И с этим тебе крупно повезло, – хохотнул Аслан. – Для тебя центр – одни неудобства. Только ментов больше и магазины дорогие. Гастрономов с дешевым бухлом и на окраине хватает, там и ментов меньше. Спокойнее.
– Так ты хочешь меня уговорить квартиру продать? – дошло до татуированного. – Так это я не согласен. За водяру, конечно, спасибо. Но на этом разговор и окончен.
– Погоди. Я тебе все порядком объясню. Никто лишать тебя твоей законной собственности не собирается. Я тебе предлагаю отличный вариант. Есть у меня чудесный домик на московском выезде из города. Рядом лес, речка.
– Грибы и рыбалка меня не интересуют.
– Не понял ты. Дом со всеми удобствами. Общая площадь в три раза больше, чем у твоей хаверы.