Мэйсон
Шрифт:
Коди зарылся в ящик с игрушками в углу, пока я повел Эви в ее любимую комнату. Я оставил коричневый ковер, который ей очень понравился, и покрасил стены в темно красный цвет. Но не это заставило ее задержать дыхание и воскликнуть, — О, Мэйсон.
Все три полки теперь заставлены книгами. Она пробежала пальцем по корешкам, читая названия, и на мгновение мне показалось, что она сейчас расплачется. – Как ты узнал, какие книги нужно достать? Это мои любимые.
— Возможно я подсмотрел твою страничку на Гудридс, когда ты оставила ее открытой. Эти из твоего списка Любимые. –
Она чуть не сбила меня с ног, когда она налетела на меня. – Ты так чертовски добр ко мне.
Прижав ее голову к своей груди, я провел пальцами по ее мягким волосам. – Я знаю, что не всегда будет легко жить рядом с приютом для подвергшихся домашнему насилию. Будет много женщин и детей по близости. Мои братья и их проблемы. Я хочу, чтобы у тебя было место, где бы ты могла укрыться и расслабиться.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Я тоже тебя люблю.
— Я обращалась к комнате. – Она ухмыльнулась, глядя на меня, и я шлепнул ее по заднице.
— Я собираюсь трахнуть тебя возле этого камина в первую же холодную ночь.
— Зима, приди.
Коди влетел в комнату. – Ух ты, смотрите сколько книг!
Я обнял его. – Это библиотека Эверли.
— Здорово. Там сзади рабочие копают. Я видел самосвал.
— Угу. Пойдем, посмотрим.
Коди бегал неподалеку, когда я показывал Эви процесс строительства. Уже было построено несколько стен многоквартирного дома, и строители напряженно работали. Между квартирами и нашей задней дверью установлена огромная конструкция с несколькими стеклянными панелями.
— Зимний сад? – Спросила Эви.
— Не совсем. Я планирую сделать большой солярий, достаточно большой, чтобы там поместился бассейн. Мы сможем плавать не зависимо от погоды.
— Коди это понравится. – Она повернулась, изучающе посмотрев на меня. – Ты подумал обо всем и всех, кроме себя. Где твое убежище?
— А, ты еще не видела цокольный этаж. Бильярдный стол, бар, все видео игры, известные человечеству.
— У тебя мужская берлога? Девушкам вход запрещен? – Ее легкая ухмылка такая сексуальная.
— Мне понадобится одна, чтобы приносить пиво и показывать свои сиськи.
— Начну подыскивать кандидатуру.
— Злючка, — зарычал я, притягивая ее к себе.
Коди вернулся, на его лице сияла улыбка. – Комната с Халком и была моим сюрпризом, папочка?
— Одним из. – Он засмеялся, когда я закинул его к себе на плечи. – Пойдем, посмотрим в гараже.
Его глаза расширились при виде небольшого красного велосипеда. – Я не умею ездить на велосипеде, — расстроился он.
— У него есть тренировочные колеса, так что ты не упадешь, — Я подогнал под него сиденье. Пару минут спустя, он катался вокруг подъездной дорожки, улыбаясь от уха до уха.
Эви положила голову мне на плечо, и я прижал ее маленькое тело к себе, положив свою руку на ее живот. – Мы будем тут так счастливы, — сказала она, вздохнув.
Это именно то, что я хотел услышать.
* * *
Коди заснул, когда мы вернулись в нашу спальню.
— Нам нужна история, как ты сделал мне предложение, — пожаловалась Эви, глядя на меня и улыбаясь. – История о том, как мы познакомились, включая то, что мы были голыми, не подходит.
— Расскажи им правду.
— Я не буду рассказывать, что ты сделал мне предложение, когда твое лицо было у меня между ног.
— Как скажешь, детка. Мы встретились, когда были голыми. Думаю, это нам идеально подходит. – Я снял рубашку, в то время как она закатила глаза. – Мы можем снять наши повязки с татуировок, — напомнил я ей, когда она сняла свою майку и шорты.
— Ты первый, — ответила она с усмешкой.
— Ни за что, детка. Я не могу больше ждать, чтобы увидеть, что для тебя значит достаточно, чтобы заклеймить свою прекрасную кожу.
Она наградила меня нежной улыбкой. – Ладно. – Она прикусила губу, когда я встал на колени и медленно снял повязку. Я потрясен, но не от вида ярко желтой маргаритки, а от надписи моего имени под ней. Мое имя навсегда выгравировано на ее нежной коже.
— В скандинавской мифологии маргаритки символизируют любовь и плодородие. Чувственность и материнство. – В ее глазах стоят слезы, и ее рука сильнее сжала мои волосы. – Ты все это мне дал.
Я прижался лбом к ее плоскому животу, стараясь взять себя в руки. Я бегал за этой женщиной, пока чуть с ума не сошел, и даже когда я поймал ее, я никогда не был уверен, что она любит меня также сильно, как я ее. Но она любит. Действительно любит.
— Тебе нравится? – Тихо спросила она.
— Любимая, у меня нет слов.
Она повернула мою голову, чтобы я посмотрел на нее. – Ты не против, что я воспользовалась твоей цветочной идеей?
— Я польщен. – Я подвел ее к кровати и посадил к себе на колени. – Моя мама научила меня ценить красоту цветов. Она часами находилась в своем саду, объясняя мне, что каждый из них обозначает, и почему она любит их. Это мои самые счастливые воспоминания о ней, воспоминания о том, как я слушал ее рассказы в саду. Это принесло мне успокоение, сделало меня счастливым. Я не ощущал этого с того дня, когда она умерла. Пока я не встретил тебя. Смотреть на тебя, быть с тобой, доставляет мне такую же радость и покой.
По ее лицу текли слезы. – Я не умею, Мэйсон, объяснить свои чувства к тебе. Ты говоришь самые милые слова на свете, и я просто не могу…это лучший способ показать тебе, как сильно я тебя люблю. Как ты нужен мне. Ты так важен для меня. Как ты сказал, просто нет слов.
— Это замечательно, милая. И ты показываешь свои чувства каждый день.
Эви встала и смотрела мне в глаза, спрашивая разрешения, пока ее пальцы ухватились за край моей повязки. Я кивнул, и она удалила ее. У нее задрожали губы, и она замотала головой. – Ты…Тони сказал тебе, что набил мне твое имя?