Метель
Шрифт:
– Я все понимаю, – и Надя, как ребенка, погладила ее по голове. – И не сержусь. Ничуть не сержусь.
– А надо сердиться! Надо на меня орать! Надо говорить мне почаще, какая я дрянь!
– Маша!
– Чего бы я сейчас ни отдала, чтобы вернуться в прошлое, когда Соня была здорова. Я бы жила по-другому, думала по-другому. И к людям относилась бы по-другому. И к тебе…
– Ну, перестань. Перестань на себя наговаривать. Никого ты не растеряла. У тебя есть я, есть Илья…
– Да… Илья…
– Все будет хорошо. Я в этом уверена.
– Какая же я мать после этого? – горько сказала она. – Получается, что я сбежала, струсила. Нет, никуда я не поеду! Останусь здесь!
– Маша… Пойми ты… Не надо ей видеть тебя такой. Тебе надо пойти и посмотреть на радость.
– Что?
– Изменить лицо. Нельзя все время ходить с таким лицом. И нельзя ходить так к Соне. Езжай в центр, сейчас везде стоят елки. Люди радуются: скоро праздник. Скоро Новый год. Смотри на людей!
– Да какой уж тут праздник! – она махнула рукой.
– К Соне я тебя сейчас просто не пущу, – сердито сказала Надя. – А ну! Брысь отсюда! Езжай смотреть на радость! На людей!
…Она поехала на метро. Поехала в центр, где всегда много народа. Надя велела смотреть на людей. Ей не хотелось. Видеть эти счастливые лица, предновогоднюю суету, мужчин и женщин, нагруженных свертками с подарками, смеющихся детей…
Она тоже имеет право на подарок. Говорят, под Новый год сбываются все мечты. Она тоже загадает желание. А желание у нее в последнее время только одно: спасти Соню. Когда человек сталкивается с безнадежностью, он готов загадывать на что угодно. Ходит и ищет приметы того, что все будет хорошо. Солнышко выглянуло – к удаче. Кусочек картона с цифрой «семь» в супермаркете, простой жетон от ячейки, в которую поставили сумку – все сбудется. Счастливый номер маршрутного такси – на счастье. Белая кошка перебежала дорогу, не черная, а именно белая, – все это приметы везения.
Маша брела по брусчатке и искала их, эти приметы везения. Увидела церковь и не могла не зайти. Долго стояла перед иконой со свечой в руке и шептала свое желание, потом сидела на деревянной скамеечке, тихая, задумчивая. Ей казалось, что если она без конца будет его повторять, думать об этом постоянно, то все непременно сбудется. Только надо думать об этом все время.
Потом она снова ходила, смотрела на людей. Увидела мужчину в костюме Деда Мороза и вновь прошептала свое желание. Потом постояла у огромной елки. Губы зашевелились сами собой. Она словно обряд совершала, с верой, которую внушила ей Надя, просила чуда. Так надо. Под Новый год сбываются все мечты. Пусть они сбудутся сейчас!..
… И вновь ей было страшно. Надя не звонила, а это была плохая примета. Илья все понимал, и потому старался, как можно меньше попадаться ей на глаза. В моменты отчаяния во мраке ее мыслей, которые все были об одном, о смерти, о безнадежности, вдруг вспыхивал огонек: «Женя!». Это была последняя надежда, двадцать пять процентов, согласно статистике. И если надо будет
– Мне поехать с тобой? – спросил Илья.
– А как же съемки?
– Сейчас посвободнее. И если ты хочешь…
– Нет, – покачала головой она. – Я поеду одна. Понедельник, тяжелый день. Ох, какой тяжелый!… Надя встретила ее со странным лицом.
– Ну что? – с надеждой спросила Маша.
– Мне надо с тобой серьезно поговорить. Пойдем ко мне в кабинет.
– Что-то случилось?
– Я даже не знаю, как тебе сказать… Идем.
Она шла следом за Надей, почти не дыша. Господи, что еще? Отец не подходит в качестве совместимого донора? И тут же вспышка света: Женя! Есть еще Женя! Она немного успокоилась.
– Садись, – сказала Надя, едва вошли в кабинет.
– Говори! – велела она.
– Видишь ли… – та замялась. – Я сначала хотела бы тебя послушать.
– Что такое? – Маша присела на кушетку. – Он не походит?
– А как он может подойти? Между ним и Соней нет кровного родства, поэтому вероятность ничтожно мала. Разумеется, не подходит. С тем же успехом можно взять любого человека с улицы, хоть бы и меня, а хоть бы и твоего Илью.
– Ты шутишь! – она нервно рассмеялась. – Как это нет родства? Он ее отец!
– Ты ошибаешься. Все эти годы ты мне лгала. Скажи, наконец, правду: кто Сонин отец? По-моему, время пришло.
Она вскочила и закричала:
– Что ты несешь! Это какая-то ошибка!
– Мы тщательно все проверили. Можешь на меня кричать, но я здесь ни причем. Есть результаты обследования. Владимир Васильевич не имеет к Соне Бурминой никакого отношения. Так кто ее отец?
– У меня никого не было, кроме… Боже! – она закрыла рот ладонью, испугавшись этой мысли, и без сил опустилась обратно на кушетку. И прошептала: – Этого не может быть…
– Рассказывай! – велела Надя.
– Выходит, что отец Сони… мой муж! – она истерически рассмеялась. – Жора Бурмин! Выходит, все эти годы… Я взяла деньги у чужого человека! Выходит, я его обманула! Но как же это может быть? А?
– Тебе виднее. Ты была со своим мужем? – сурово спросила Надя.
– Ты имеешь в виду секс? Ну, было. Один раз.
– Вы предохранялись?
– Нет, конечно! Я же была уверена, что беременна от Володи!
– Возможно, что у тебя просто была задержка. Такое случается. Скажи, ты нервничала? Может, у тебя были сильные переживания?
– Ну да, – кивнула она, – я боялась, что он меня бросит. И потом, его жена… Цыганка… У меня деньги украли, и эти странные предсказания… Я была сама не своя.
– В твоем организме произошел серьезный сбой, отсюда и задержка. А потом была овуляция, первая брачная ночь, и ты забеременела. Ты делала тест? Когда?
– Он лежал у меня в сумочке, но потом я закрутилась и забыла.
– То есть, не делала? Я была уверена, что Соня родилась недоношенной. Потому такая маленькая и слабенькая. Но спорить с тобой не стала.