Чтение онлайн

Роза медленно опустилась на мраморную скамью. Глухой стон сорвался с ее уст. Наконец, подняв голову, она обратилась к сестрам:

– Теперь ваш обряд для нас особенно важен ...

Женщины унесли Черный Меч в недра дворца, где должна была состояться церемония, и, следуя за ними, Эльрик не мог удержаться от мысли, что теперь и он, и отец его воистину обречены.

Глава третья

Обряды крови, обряды железа. Шесть мечей против Хаоса

Вчетвером они шли аркадами, украшенными алой и розовой мозаикой, узкими проходами среди цветущих кустов, освещенных отраженным солнечным светом, падавшим из скрытых под самой крышей

окошек, галереями, заполненными полотнами и скульптурами.

– Все это напоминает мне Мелнибонэ, и все же это не Мелнибонэ, заметил альбинос.

Принцесса Тайарату была оскорблена.

– Здесь нет ничего от твоего Мелнибонэ, смею надеяться. Мы не несем клейма этого воинственного рода. Мы происходим от вадхагов, что бежали от мабденов, которым помогал Хаос...

– Тогда как мы, мелнибонэйцы, решили, что никогда и ни от кого не будем спасаться бегством, - негромко отозвался Эльрик. Он мог понять предков, взявшихся изучать искусство войны, чтобы отстоять свои земли. Чего он не принимал, так это того, что случилось с ними потом.

– Я никого не осуждаю, - смутилась принцесса.
– Но сами мы скорее отправимся в изгнание, чем станем подражать тем, кто готов нас уничтожить...

– Однако теперь, - возразила принцесса Шану'а, - мы будем биться с Хаосом, чтобы защитить то, что принадлежит нам.

– А я и не говорила, что мы не станем сражаться, - твердо промолвила ее сестра.
– Я сказала, что мы не станем строить империй.

– Это я могу понять, - кивнул альбинос.
– различие существенно. И я никогда не разделял подобных устремлений моих сородичей.

– Есть множество способов достичь безопасности, - загадочно заметила принцесса Мишигуйя. И они продолжили свой путь по прекрасному дворцу самого мирного племени на свете.

Принцесса Тайарату по-прежнему несла Черный Меч, хотя ноша была нелегкой. Но когда Эльрик предложил помочь ей, она с гордостью отказалась, точно это был долг, который никто не мог выполнить, кроме нее самой.

Новый коридор вывел их в открытый сад, с трех сторон окруженный каменными стенами. Над головой было синее небо; пахло розами. Посреди сада журчал фонтан, трехгранный цоколь которого, с высеченными на нем фигурами, венчала каменная чаша, украшенная изображениями дев и драконов, кружащихся в танце. Из чаши струилась серебристая вода, и Эльрику показалось кощунством принести в такое место Черный Меч.

– Мы в Рунном Саду, - заметила принцесса Мишигуйя.
– Здесь средоточие нашего мира, его сердце. Когда вадхаги пришли сюда, этот сад был первым, что они создали.
– Она с наслаждением вдохнула аромат роз. И задержала дыхание, точно этот вдох мог стать для нее последним.

Положив рунный меч на мраморную скамью, принцесса Тайарату опустила руки в прохладную воду и плеснула ее себе на чело, точно ища благословения. Что до принцессы Шану'а, то она быстрым шагом прошла в боковую галерею и вернулась с золотистым, украшенным рубинами цилиндром, который передала Мишигуйе. Та извлекла из цилиндра другой, чуть поменьше, из слоновой кости, опоясанный золотом, и вручила его Тайарату. Которая, в свою очередь, достала жезл из серого камня с высеченными на нем синими рунами, подобными тем, что украшали клинок Буреносца. Эльрик видел такие еще лишь на Скорбном, втором рунном клинке, что некогда поднял на него Йиркун. Кажется, он что-то читал и о других магических предметах, украшенных этими письменами ... Что же у них

может быть общего?

Принцесса Тайарату держала серый жезл на вытянутых руках, как зачарованная глядя на искрящиеся, извивающиеся руны - словно никогда прежде не видела их ожившими, - и губы ее шевелились, складывая слова давно забытого языка, которые заучила, прежде чем узнать обычный алфавит. Руна Власти была ее наследием...

– Лишь три девы, рожденные от одной матери и одного отца, в одно и то же время, могут знать Рунный Обряд, - прошептала Шану'а.
– Но ритуал может быть завершен, лишь когда мы узрим Черный Меч и вслух прочтем начертанные на нем письмена в Рунном Саду. Все должно сойтись воедино. Потом, если Руна была произнесена верно и если древняя магия не истерлась и не растратилась за долгие века, мы обретем сокровища, что принесли наши предки в этот мир.

Принцесса Мишигуйя приблизилась к скамье, где лежал меч, взяла его и поднесла своей сестре Шану'а, ожидавшей у фонтана, и та приняла его и, ухватившись за рукоять, стала медленно, медленно вытягивать клинок из ножен. Алые руны недобро вспыхнули на черном лезвии, и меч запел - так, как Эльрику никогда прежде не доводилось слышать.

Любому другому, даже Гейнору, Буреносец никогда не дался бы без борьбы и, обнаженный, немедленно обратился бы против святотатца, так что даже просто удержать его в руках сумел бы лишь самый сильный маг. Но сейчас. песнь клинка была столь странной и сладостной, столь пронзительной и горестной, полной тоски и несказанной печали, что альбинос пришел в ужас. Он и помыслить не мог, что меч его способен на такое.

Под томительное пение Буреносца Шану'а воздела его над головой и уверенно опустила клинок острием в резную чашу фонтана. Вода мигом иссякла - и в саду воцарилось безмолвие.

Даже небеса как будто застыли над головой, застыл сад, точно все до единого лепестки и травинки ждали чего-то; застыли даже стены, словно сам камень готовился к чему-то необычайному, что вот-вот должно было произойти.

И сами три сестры застыли посреди творимого обряда.

Эльрик попятился в благоговении, чувствуя себя здесь лишним, но в этот миг принцесса Тайарату с улыбкой повернулась к нему, протягивая сияющий рунный жезл.

– Ты должен прочесть, что написано здесь, - сказала она.
– Лишь у тебя, единственного во всех мирах множественной вселенной, есть сила и право на это. Вот почему мы так искали тебя. Ты должен прочесть нашу руну - как мы прочли твой меч. Только тогда откроются врата нашей магии, и мы сможем исполнить то, что было предназначено нам с рождения. Поверь и доверься нам, принц Эльрик.

– Я дал вам клятву, - отозвался он просто. Он сделает все, что они потребуют, даже если погибнет, лишится бессмертной души, обречет себя на вечные скитания в Преисподней. Он доверится им без остатка.

Огромный меч торчал из каменной чаши, продолжая свою песню, и руны вспыхивали и гасли на сияющем черном клинке. Казалось, меч готов заговорить, готов принять иной облик - возможно свой подлинный. И Эльрик содрогнулся невольно, ибо ему показалось, что он нам миг заглянул в будущее и узрел там свою судьбу, к коей нынешний день был приготовлением. Но он взял себя в руки и постарался сосредоточиться на том, что предстояло совершить.

Сестры стояли вокруг постамента не сводя взоров с меча. Они запели, и голоса их слились с голосом меча, так что невозможно стало отличить один от другого...