Мертвец
Шрифт:
– Я всегда обходился без этого.
– Когда почувствуешь вкус богатства, заговоришь совсем по-другому! Только представь, – Феокрит сделал мечтательное выражение лица, – ты сидишь в роскошном доме в шелках и парче, перед тобой любые яства, какие только можно пожелать: мясо экзотических зверей, заморские фрукты, сладости, лучшие вина вековой выдержки, а вокруг снуют рабы, подают еду, готовят, убирают – тебе вообще не надо ни о чём заботиться! И женщины – любую можешь заполучить, какая придётся по нраву и менять их хоть каждый день! Неужели не впечатляет такая картина? Неужели лучше околачиваться среди нищих, питаться гнильём и терпеть холод, голод, жару, дождь
Монтан крепко задумался. Юному целителю не приходило в голову, что ему могут оказаться полезны те излишества, которыми люди стремятся себя окружить, и тем более он не понимал, к чему накапливать и хранить эти железные кругляшки, называемые деньгами. С другой стороны, Монтану ещё ни разу не приходилось ощущать, каково это – жить в богатстве и роскоши. Читать об этом – читал, но в те времена интереса подобные вещи не вызывали. Здесь же, среди людей, предметы роскоши и большое количество золота, как оказалось, являлись чем-то крайне важным. На пути юноша встречал богатых купцов и воинов, облачённых в дорогие доспехи, они выглядели гордо и свысока смотрели на простых путников в ветхих одеяниях, а вели себя так, будто обладали неким неоспоримым превосходством.
– Хорошо, – наконец согласился Монтан, – научи меня, как получить богатство и роскошь. Я послушаюсь твоих советов.
Феокрит и Неокл сразу же взялись за дело. Они нашли место недалеко от ворот, но такое, чтобы не бросаться в глаза страже, и посадили туда Монтана, после чего начали зазывать прохожих. Феокрит назначил цены на лечение всех болезни, которые только смог вспомнить, и каждому подошедшему объявлял, сколько будет стоить предоставляемая услугу. Так, например, боль в животе излечивалась за две серебряные короны, головная боль – за три, если же у человека не работала рука или нога, цена возрастала до десяти. С тех, кто не мог заплатить деньгами, Феокрит брал едой, но чаще их просто прогонял. Спроваживали они с Неоклом и тех, кто начинал возмущаться расценками.
Уже к вечеру первого дня серебра набралось столько, что все трое сняли угол в одной из придорожных хибар. Желающих поселить загадочного чудотворца, у которого к тому же водились деньги, оказалось немало, и Феокрит, изучив все варианты, нашёл самую просторную хижину. Дом принадлежал пожилой семейной паре – они с радостью предоставили жильё постояльцам за умеренную плату. Так Монтан обзавёлся собственной приёмной, если можно было назвать этим словом простецкую хибару с соломенными кроватями.
А сейчас он сидел и смотрел на умирающего человека. Тому было лет семьдесят, а может, меньше, и его внутренние органы начинали постепенно отказывать, предвещая скорую кончину. Родственники старика выжидающе смотрели на молодого целителя. Монтан знал, что люди не могут контролировать собственный организм, не могут сосредотачиваться на работе внутренних органов. Они слишком часто хотят есть, пить, спать, и их тела быстро изнашиваются, приходя в негодность за какие-то пол века. Он мог продлить жизнь умирающего, но какой в этом смысл? Пройдёт год, максимум два, и финал будет тем же. Монтан сосредоточился, пытаясь восстановить распадающиеся ткани, но, даже отдав все силы, он не смог сделать многого. Впрочем, мужчина начал шевелиться, а потухший взор его снова заблестел.
– Он поживёт ещё немого, – объявил Монтан, – но ничто не вечно.
В глазах сына старика читалась радость, и он начал рассыпаться в похвалах, но тут вступился Феокрит и потребовал плату. Таких денег, которые запросил
– Твой папаша доведёт нас до нищеты!
Молодой целитель ощутил тяжесть. Сосредоточение давалось всё большим трудом, а люди своими мыслями и эмоциями давили на сознание, от чего становилось только хуже. Они постоянно что-то ожидали и требовали, порой были нетерпеливы, порой недовольны. Монтану не нравилось, что их слишком много, и что сам он весь день сидит в душной задымлённой избе и не может отвлечься. Мир затягивал, разрушая гармонию внутри.
– Я чувствую усталость, – сказал он Феокриту, когда посетители расплатились и ушли. – Это слишком утомительно. Нужно всех прогнать, и я уйду отсюда.
– Ладно, – ответил бандит, – заработанных денег вполне хватит, чтобы несколько дней сводить концы с концами. Но, приятель, если ты желаешь разбогатеть, надо вкалывать! Мало кто добился чего-то стоящего, не прибегая к усилиям. На самом деле, я тебя понимаю: столько трудишься, отдаёшь всего себя, а взамен – лишь несколько жалких серебряников. Куда это годится? Твой дар стоит гораздо больше! Но эти назойливые бедняки – с них и взять-то нечего. Потерпи: скоро мы отправимся в большой город, где много богатых людей. Там тебя точно оценят по достоинству. Но прежде надо немного подзаработать, купить лошадей и подготовиться к дальней дороге. Тебя ждёт великое будущее – разве не стоит ради этого немного поднапрячься?
Монтан не стал возражать. «Может быть, Феокрит прав? – размышлял он. – Может быть, для того, чтобы стать богатым и жить в роскоши, действительно нужно прикладывать много усилий, работая наизнос?» Монтан видел, как трудились люди: кто-то пахал в поле, кто-то рыбачил, кто-то занимался ремёслами или торговлей – каждому приходилось что-то делать, стараясь обеспечить собственное существование. Люди были вынуждены работать от рассвета до заката, не покладая рук, а к вечеру возвращались домой полностью вымотанные. Но получали они очень мало. За сегодняшний день Монтан заработал больше, чем рыбак или мелкий торговец за недели, а то и месяцы тяжкого труда. «Видимо, человеческая жизнь такова», – решил юноша. Ему это не нравилось, казалось бессмысленным, но Феокрит говорил, что так и должно быть. «Если я хочу познать мир людей, – рассудил Монтан, – надо испытать то же, что и другие».
Грубые голоса за окном возвестили о прибытии новых посетителей, в дом вломились пятеро вооружённых человек, облачённых в широкополые шлемы и стёганки, поверх которых красовались туники с гербами. Эти солдаты были явно не из городской стражи, которая не имела гербов, а порой и вообще не носила доспехов.
– Кто тут целитель? – спросил один из них. – Сер Эдмер его требует к себе немедленно.
Монтан в недоумении окинул взглядом наглецов: ещё один человек что-то хочет, да ещё так настойчиво. Но кто они такие, и кто им дал право распоряжаться его жизнью? Идти за ними не хотелось.
– Я буду позже, – равнодушно ответил юноша.
На лицах солдат отразилось удивление.
– Тебе приказывает коленопреклонённый! Как ты смеешь возражать? – возмутился один из них.
– Господа, – влез в разговор Феокрит, елейно улыбаясь щербатым ртом, – не гневайтесь, молодой человек просто не понял, кто вы. Мы незамедлительно явимся к сэру Эдмеру.
Затем он наклонился к Монтану и зашептал:
– Ты что творишь? Знаешь, кто за тобой прислал? Сам лорд-мэр города! Ты не можешь отказывать этому человеку.