Мертвец
Шрифт:
Едва оказавшись в своих покоях, Ардван тут же послал за сэром Баразом – одним из коленопреклонённых дружинников. Вскоре воин с густыми усами, придававшими лицу его особую важность, стоял посреди комнаты и внимательно смотрели на сеньора своими широко посаженными глазами, ожидая распоряжений. Сэр Бараз являлся одним из самых старых и преданных дружинников графа. С этим человеком Ардван был знаком с молодости, когда ещё совсем юный коленопреклонённый только пришёл наниматься в дружину лорда. С тех пор Сэр Бараз прошёл с графом несколько войн и участвовал во многих битвах. Сейчас он занимался тренировкой
– У меня к тебе поручение, сэр Бараз: мне нужно, чтобы ты доставил послание, – с этими словами Ардван вытащил из шкафа запечатанный свиток и передал дружиннику.
– Хорошо, милорд, – кивнул коленопреклонённый, – послание, так послание.
– Это очень важно, я не могу его доверить слуге. Кроме того, твоё путешествие должно остаться в тайне, справишься?
– Не беспокойся, милорд, сделаем всё, как надо.
– Ты знаешь, где находится владение Кобертонов?
Дружинник утвердительно кивнул.
– Скачи туда и вручи бумагу лично барону Уриэну и только ему. Будем надеяться, ты его ещё застанешь дома. И предай вот этот кошель, – Ардван поставил на стол увесистую мошну, набитую золотом. – Только прошу, постарайся сделать так, чтобы барон согласился выполнить просьбу. И немедленно возвращайся – ты ещё понадобишься здесь.
Когда сэр Бараз вышел, граф устало опустился на стул. «Только бы успел, только бы барон не отказал», – думал он. Ардван жалел о том, что слишком долго тянул и не отправил посланца раньше, а так же о том, что нет возможности поехать самому и лично обо всём договориться.
Ардван хотел предаться раздумьям, как вдруг в покои, прихрамывая, вбежал запыхавшийся Тедгар:
– Милорд, там твой брат… Он собирается драться с сэром Орсольфом. Они готовятся к поединку, ты должен присутствовать.
– Что этот дурак опять затеял? – Ардван вскочил с места. – Ладно, иду.
Между вторым и третьим рядами стен замка, недалеко от казарм, находилась длинная, расчищенная площадка – ристалище. Тут время от времени устраивались турниры на потеху горожан и обитателей крепости. Сейчас вокруг неё собрались придворные, все они с интересом наблюдали за двумя всадниками в полном боевом облачении, гарцующими перед публикой.
Ещё издали бросалась в глаза крупная фигура Хадугаста, сверкающая на солнце чешуёй панциря. На голове этого могучего катафракта красовался конический шлем с маской в виде грозного, длиннобородого лица. Массивный конь его так же имел защиту в виде скрепленных пластин на груди и морде. В руках воин держал треугольный щит и тяжёлое копьё. Противник Хадугаста, сэр Орсольф, был полностью облачён в кольчугу, а лицо его закрывал широкий наносник конического шлема. В одной руке он тоже сжимал пику, а в другой – большой каплевидный щит. Лошадь сэра Орсольфа щеголяла в длинной зелёной в клетку попоне. На фоне верзилы Хадугаста этот коленопреклонённый казался подростком, и такая разница в массе не добавляла сэру Орсольфу шансов на победу. Оба всадника под задорные возгласы и смех собравшихся, осыпали друг друга едкими, весьма изобретательными
Когда Ардван и Тедгар подошли к месту схватки, люди почтительно расступились. Граф кипел от негодования, мысленно проклиная своего брата. Сэра Орсольфа он считал одним из лучших дружинников наряду с сэром Баразом. Не хотелось потерять такого бойца перед самым походом.
– Что за представление ты устроил в моём замке, сэр Хадугаст? – грозно спросил Ардван.
– Мы тебя заждались, брат. Нехорошо было бы начинать поединок без хозяина дома! – голос Хадугаста звучал, как обычно, задорно.
– Объясни, что тут происходит? Что не поделили? Если один причинил другому ущерб, я бы предпочёл, чтобы казус был разрешён в рамках суда, – Ардван стоял, уперев одну руку в бок, а другую по привычке положив на навершие меча, который сейчас хотелось самому пустить в ход против брата-скандалиста.
– Милорд, – произнёс сэр Орсольф, его глаза горели яростью, – дело касается чести. Этот подонок вознамерился обесчестить мою супругу. Позволь проучить его в поединке!
– Я так и думал. Опять ты за своё, Хадугаст? – Ардвана распирали досада и злость. – Ты, вероятно, не слышал, когда я сказал, что в этих стенах нет публичного дома?
– Слушай, Ардван, я всё понимаю, – голос из-под шлема звучал вызывающе, – но мне кажется ты стал слишком щепетильным. Это дело между двумя мужчинами, и суд тут неуместен. В суд ходят только женщины и беспомощные старики. Мужчины решают дела на поле боя!
Вмешался сэр Тедгар:
– Милорд, скорее всего, суд принудит к испытанию поединком. В таких делах бывает сложно найти однозначное решение, особенно, если нет свидетелей. Пусть лучше бьются здесь и сейчас: меньше волокиты.
– Ладно, – уступил Ардван, – пёс с вами, деритесь.
– Не волнуйся, милорд, я выбью эту жирную тушу из седла, – крикнул напоследок Орсольф.
Оба всадника разъехались, а затем, пришпорив лошадей, рванули галопом навстречу друг другу. Катафракты сгруппировались, уперлись в стремена ногами и закрылись щитами, выставив вперёд копья. Когда бойцы поравнялись друг с другом, наконечники пик сухо ударились в щиты, оба катафракта покачнулись, но смогли удержать равновесие и разъехались для повторной сшибки.
– Сэр Орсольф не упал, – прокомментировал Тедгар, – удар такого громилы, как твой брат, выдержать непросто.
– Если этот идиот, Хадугаст, покалечит одного из моих лучших дружинников, – процедил Ардван, – он у меня по гроб жизни не расплатится. Три шкуры с него спущу!
Катафракты разогнали лошадей и вновь схлестнулись. Раздался лязг железа: копьё Орсольфа скользнуло по шлему Хадугаста, а тот в свою очередь промахнулся. Огромный воин чуть не вывалился из седла, из-под маски донеслась брань. Не медля ни секунды, он снова развернул коня и нетерпеливо вонзил в бока шпоры. В это время сэр Орсольф уже мчался во весь опор на своего противника, сверкая наконечником пики. Ещё один удар. Послышался треск ломающегося дерева. Никто не заметил, что произошло. Когда катафракты разъехались, Орсольф держал сломанное древко, а щит его треснул по всей длине. Хадугаст же остался без копья, он откинулся на круп лошади и, как только животное остановилось, свалился на землю.