Чтение онлайн

А еще — иметь бы под рукой хотя бы одну боеспособную часть. Перед отбытием в 4-ю армию Мерецков отдал распоряжение направить из состава 7-й армии в район Тихвина 46-ю танковую бригаду, 1067-й стрелковый полк, 159-й отдельный понтонный батальон, четыре минометных батальона, несколько походных кухонь и запасы продовольствия. Но когда они прибудут…

Наконец появилось из Лодейного Поля первое подразделение, которое тут же занялось обеспечением охранения. Связисты дали возможность Мерецкову связаться с Москвой, Алеховщиной, Волховом, Большим Двором.

На следующий день Мерецков со своим адъютантом капитаном М.Г. Бородой

и генералом Павловичем выехали из Сарожи по направлению к Тихвину. Километров через пять в небольшом населенном пункте Бор встретили двух полковников со взводом охраны: командира 44-й стрелковой дивизии П.А. Артюшенко и командира 191-й П.С. Виноградова. Они доложили, что их части отходят на север: полки 44-й — вдоль дороги на Лодейное Поле, 191-й — проселками немного восточнее. Связью со штабом армии оба комдива не располагали.

Из докладов Артюшенко и Виноградова выяснилось, что численность их дивизий не превышала одного полка. В 44-й насчитывалось около семисот человек. Переброшенная в конце октября с Ленинградского фронта по воздуху, дивизия не имела ни артиллерии, ни транспорта и вела бои только стрелковым оружием. Некоторые подразделения во главе с комиссаром дивизии Д.И. Сурвилло во время отступления через Тихвин оторвались от основных сил и теперь отходили к селу Большой Двор. 191-я стрелковая дивизия также была сильно ослаблена, в ней осталось не более тысячи солдат.

Вместе с частями 44-й дивизии отступали немногочисленные остатки 292-й дивизии, основной состав которой находился километров за девяносто в стороне, к Волхову. Оказывается, когда немцы прорвали фронт у Киришей, под их ударами дивизия расчленилась на несколько неуправляемых групп.

То же получилось и с 60-й танковой дивизией, имевшей очень мало танков. Ее главные силы застряли южнее Тихвина, а отдельные подразделения вели бои совместно с частями 191-й дивизии, отходя на север. Выходило, что положение было хуже некуда. Так что остановить наступающего противника и тем более задержать его на некоторое время, пока не будет создана прочная оборона, было почти нечем.

Однако несмотря ни на что надо действовать. Мерецков торопится. Он приказывает подвинуть поближе к Тихвину весь прибывший резерв из 7-й армии; генералу Павловичу поручает общее руководство по сбору войск и организации обороны, командирам 44-й и 191-й дивизий — найти рассыпавшиеся по лесам и дорогам подразделения и, объединив их в отряды, занять рубеж по правому берегу реки Шомушки, преградить путь на север вражеским танкам, перехватив дорогу на Лодейное Поле. Тыловикам — наладить снабжение войск продовольствием и боеприпасами.

Оставив Павловича в Боре, Мерецков отправился в село Большой Двор.

10 ноября. Большой Двор. На окраине села стояла зенитно-пулеметная установка, у домов виднелись легковые и штабные машины. По всей вероятности, здесь расположился штаб 4-й армии. Дежурный командир отрапортовал Мерецкову, что на данном пункте армейское руководство отсутствует.

Здесь, в Большом Дворе, находились лишь второстепенные органы армии, такие как управление тыла, медицинские учреждения, которые не были заблаговременно выведены из Тихвина. Они начали выбираться только тогда, когда танки противника с десантом автоматчиков заняли город и перекрыли почти все выходы из него. При поспешной эвакуации часть штаба ушла на север, по дороге на Лодейное Поле, а другая — на восток и остановилась в

Большом Дворе. Кроме того, половина работников штаба во главе с его начальником генерал-майором П.И. Ляпиным [80] оказалась в районе Волхова, где осуществляла управление Волховской группой войск, формально числившейся в составе 4-й армии.

Разобравшись с ситуацией в районе Большого Двора, Мерецков начал восстанавливать управление частями и соединениями.

Из Сарожи пришло сообщение: появилась опергруппа Ленинградского фронта. Прилетели представитель фронта генерал-майор П.А. Иванов, бывший командующий 4-й армией генерал-лейтенант В.Ф. Яковлев и работники армейского штаба.

Утром следующего дня по вызову командарма в Большой Двор прибыли Зеленков, Стельмах с опергруппой, вместе с ними Иванов, Яковлев и несколько штабников.

Комиссар Зеленков с ходу включился в работу с личным составом. Комбриг Стельмах вступил в исполнение обязанностей начальника штаба 4-й армии. Иванов получил задачу объединить все оказавшиеся западнее и севернее Тихвина разрозненные группы в один отряд, возглавить его и выдвинуться на наиболее угрожаемый участок. Яковлев, пониженный в должности, занялся сбором рассеянных немцами на юго-западном направлении частей 292-й стрелковой и 60-й танковой дивизий.

Действия Мерецкова в этой экстремальной ситуации отличались необычайной оперативностью, энергичностью, быстротой принятия решений и точностью отдаваемых распоряжений. В то же время эта оперативность органично сочеталась в нем с выдержкой, умением всесторонне анализировать и оценивать самые неожиданные и критические обстоятельства, предвидеть развитие событий и соответственно этому принимать необходимые решения.

В те драматические ноябрьские дни 1941 года под Тихвином побывал корреспондент газеты «Красная звезда» М. Цунц. Его заметки о встрече с Мерецковым, о беседах с ним, зарисовки о поведении командарма в той непростой боевой обстановке очень интересны.

Как он впервые увиделся с командующим 7-й и одновременно 4-й армиями?

…Цунца пригласили в крестьянскую избу, где временно обосновался командарм Мерецков. Несколько выше среднего роста, плотный, с чуть одутловатым лицом, он казался старше своих 44 лет. Серые глаза смотрели испытующе, даже сурово, а вздернутый, как говорят — курносый, нос придавал лицу мягкость, добродушие. Генерал потянулся к карте, и Цунц обратил внимание на его большие руки, руки мастерового.

Кирилл Афанасьевич кратко объяснил ситуацию, не прибегая к обтекаемым фразам, не уходя от прямой оценки грозной обстановки. Он так и сказал: «Противник умеет воевать, и ему есть чем воевать». Встречаются люди, чаще среди военных, которые говорят так, что вы с первых же слов улавливаете точность и логичность их мышления, ощущаете цепную реакцию как будто сцементированных между собой фактов и выводов. Именно так мыслил Мерецков. И хотя беседу прервал налет вражеских самолетов — изба пошла ходуном, зазвенели стекла, и дверь сильным рывком сама собой распахнулась, — корреспондент получил довольно полное представление о смысле и значении боев за Тихвин…