Чтение онлайн

Однако то, что рассказал ему Андрей Обнорский, настолько выходило за привычные рамки, что даже деленное на десять производило впечатление бреда.

Именно поэтому Зверев был склонен скорее поверить, чем нет. Ложь всегда стремится выглядеть правдоподобной. А вот правда может казаться на первый взгляд совершенно бредовой. Фантастической, невероятной.

…Обнорский рассказывал долго. Довольно толково выделял важные моменты, называл даты, фамилии и события, которые, как отметил бывший опер, запросто поддавались проверке. Не все, конечно, но многие… Довольно часто журналист ссылался на людей из ментовского или

бандитского мира, лично известных Звереву. Он давал этим людям короткие, меткие характеристики, Зверев слушал и в большинстве случаев соглашался.

И все же то, что рассказал Александру Звереву Андрей Обнорский новогодней ночью девяносто шестого года в красной ментовской зоне, выглядело несколько необычно.

Рассказ Обнорского продолжался долго. За это время они успели выкурить все Сашкино «Мальборо» и перешли на «Приму». Зверев слушал, фиксируя фамилии, даты, завязывая в памяти узелки. Иногда у него возникали сомнения: а не разыгрывает ли его журналист… А? Вот сейчас он улыбнется и скажет: ну как тебе новогодняя сказка, опер?… И засмеется. И добавит: наливай по глотку. Ты чего, всерьез мой роман принял? Ну ты, брат, даешь!

Но ничего подобного Андрей Обнорский не сказал.

Лагерная жизнь довольно монотонна, скучна, упорядоченна. В ней это заложено изначально. Заключенный тянется к любому развлечению. Даже не очень высокого пошиба.

…Ежемесячно хозяин проводил собрание в клубе. Зоновский клуб вмещал шестьсот человек. И во время этох клубных посиделок заполнялся полностью… пустовали только два передних ряда справа от центрального прохода. Они предназначались для опущенных. Сами-то опущенные на клубные собрания не ходили, но бронь на два ряда впереди справа держалась железно. Как бы плотно не был набит зал — они пустовали. Заключенные и персонал зоны стояли вдоль стен, на забронированные места не садились. Традиция… Ментовская зона, красная, а традиция держится, пустуют тридцать мест в передних рядах. И никто никогда на них не сядет! Нельзя. Позорно.

…Зал, скучая, слушал начальника зоны Ивана Даниловича Жарова. Хозяин говорил о привычных производственных проблемах. О выполнении плана, о проценте брака в механическом участке, о необходимости повышения технологической дисциплины. Эти слова повторялись из месяца в месяц с незначительными вариациями. Зал скучал… Стараясь не скрипеть половицами, по центральному проходу шел прапорщик Пивоваров. Из новеньких, на тринадцатой всего пару недель назад появился… Он вертел головой, высматривал свободные места. И — нашел! Во — целых два полуряда пустуют!

Пивоваров опустился на свободное кресло. На соседнее положил фуражку. По залу пронесся вздох. Прапорщик устремил взгляд на сцену, где сидел хозяин в окружении замов.

Шум прошелестел по залу, полковник Жаров поднял голову от бумаг. Он еще продолжал говорить, он еще жил в ином мире — в мире процентов, труб, котлов, текущей крыши в мебельном цехе…

— …Упал на шесть процентов по сравнению с прошлым месяцем, — окончил фразу Иван Данилович и… увидел прапорщика Пивоварова во втором ряду. Полковник смотрел на прапорщика. Прапорщик на полковника. Их разделяло всего несколько метров. Жаров смотрел пристально, с прищуром. Пивоваров выпрямился. Потом поправил узелок галстука. По залу прокатился легкий гул.

— …На шесть процентов, — повторил полковник. И — Пивоварову:

— Вам

удобно здесь сидеть, товарищ прапорщик?

— Мне?

— Вам, вам… удобно?

— Спасибо, — неуверенно ответил Пивоваров. — Вполне.

— Ну… дело ваше, — сказал Жаров. В голосе прозвучала какая-то хитринка. Зам по воспитательной работе отвел глаза. По залу катился гул, кто-то даже хохотнул.

— Я бы на вашем месте лучше у стеночки постоял, — сказал Жаров. Снова кто-то хохотнул.

— Ну-ну, — оборвал этот смех полковник, — у нас не базар, а производственное собрание… что за смех?

И продолжил доклад. Но в глубине глаз полковника блестели искорки.

На перерыве все вышли курить. Растерянный прапорщик подошел к группе вертухаев… при его приближении все замолчали. Неуютно стало Коле Пивоварову, смотрели на него внимательные глаза. Ехидно, озорно, пристально… ну, чего уставились? Вылупились, понимаешь…

Достал Пивоваров пачку хороших сигареток. «Кэмэл» называются, случайно одна знакомая подарила… Достал Коля сигареты. Угощайтесь, мол, ребята, говорит.

Но не берут у Коли сигареты. Молчат. Смотрят.

— Угощайтесь, мужики, — повторил прапорщик. — Это «Кэмэл».

— Да уж спасибо, Коля… свои покурим.

— Дык чего же?

— А так… нельзя нам у тебя ничего брать. Мы ж не знали.

— А чего не знали? — недоумевает прапорщик Пивоваров.

— Ничего не знали… а с виду-то и не скажешь.

И отвернулись от ошеломленного Коли его товарищи по оружию, отошли в сторону. А кто-то напоследок еще покачал головой и повторил: «Да… с виду и не скажешь. Вот, мол, как бывает-то…»

Потом, конечно, все прапорщик понял. И все с ним здоровались, и разговаривали, и выпивали вместе. Но при случае могли все-таки подковырнуть. И вертухаи, и зэки.

…Спустя несколько дней после того собрания нашел во время шмона Пивоваров номер «Плейбоя» у одного зэка.

— Во, — сказал он, доставая глянцевый журнал из тумбочки, — это у тебя чего?

— «Плейбой», гражданин начальник, — ответил зэк. — Легальное издание. Не запрещается.

— Сам знаю, что не запрещается… а зачем тебе-то?

— А на безбабье-то хоть поглазеть.

— Все с тобой ясно, — веско сказал Пивоваров. — Журнальчик глядишь, и онанизмом грешишь. Так?

И засмеялся весело, жизнерадостно, громко.

— Может, и грешу, — ответил зэк спокойно. — По мне уже лучше так, чем под хвост баловаться.

И осекся смех веселый. Бросил прапорщик Пивоваров проклятый «Плейбой» на тумбочку, махнул рукой… Но больше на пустые ряды впереди справа не садился.

Обнорского Зверев перетащил к себе в отряд. Никаких сложностей здесь не было — завхоз 16-го умел ладить со всеми. Свои отношения с начальством он строил на голом корыстном расчете. Лагерный кум, например, был заядлым киноманом, и Сашка регулярно снабжал его видеоновинками. Кассеты ему присылали из Питера. Один из замов начальника был тщеславен, считал себя самым крутым специалистом-хозяйственником. К нему Сашка ходил за консультациями по хозяйственным вопросам: покраске забора, замене унитаза, забиванию гвоздя. Эти глобальные вопросы замнач мог обсуждать подолгу и всерьез… Зверев был единственным человеком в тринадцатой зоне, проявляющим искренний интерес к этой животрепещущей теме. Замнач ставил его в пример остальным.