Чтение онлайн

Мой щит провисел на сосне до конца дачного сезона. А потом исчез. Я и не переживал особенно: если говорить честно, больше всех был удивлён я сам. Удивлён тем, что он провисел столько времени. Я полагал, что моё хулиганство снимут если не на следующее же утро, то уж к вечеру - точно! А тут - такая долгая счастливая жизнь! Ну, да ладно...

...Наступила осень. Мы сидели на веранде у моего дачного друга и бывшего одноклассника Сашки, пили гадкий российский коньяк "Империал" и играли в преферанс. В тот год у Сашки на даче образовалось некое подобие подпольного игорного клуба "для своих". Всякий раз, когда мы садились за карты, я требовал, чтобы мой противник в качестве ставки

тащил свой дачный самовар - и таким образом я выиграл у соседей три или четыре отличных самовара, причём, первый из выигранных мною самоваров был сашкин.

– Ну, - спрашиваю я своего друга, - я пять пачек сигарет на кон ставлю, Вадик с Борькой - по бутылке этой отравы, "Империала" - а ты что ставишь? Самовар-то ваш я у тебя выиграл...

– Сейчас, - говорит Сашка, - у меня тут такой трофей имеется - в аккурат, для тебя! Честное слово, тебе понравится!
– - и тащит из комнаты... Да-да, тащит он из комнаты тот самый фанерный щит с надписью, который я собственноручно изготовил, и собственноручно же прибил на пляже!

– Вот, - говорит, - на нашем пляжУ висел! Я еле на сосну залез, кое-как оторвал! Ставлю на кон!...

В том, что толстый и неповоротливый Сашка еле-еле залез на сосну, на которую и я-то с трудом взобрался, я ни капли не сомневался. И в том, что оторвать щит от сосны было почти невозможно, тоже сомневаться не приходилось: за годы моего дачного детства, проведённого на строительстве нового дома, гвозди я забивать научился (забыл сказать, что буквально все работы по внешней и внутренней отделке дедушкиного дома пришлось выполнять мне).

– Идиот, - говорю я, глядя на улыбающегося Сашку, - идиот и кретин. Ты зачем мой щит оторвал? Мешал он тебе, дураку? Я корячился там, на сосне, с гвоздями, еле прибил, два раза едва не упал...

– Так я его это... как сувенир...
– лепетал Сашка, и вдруг заорал:

– Так это - твоя работа?!!!...

– Моя, - говорю, - чья ж ещё-то? А если уж тебе так нужен был такой "сувенир", то мог бы мне и сказать - трафарет у меня остался, и краски тоже есть...

...В тот вечер мы отправились на берег залива вчетвером. На сосну снова пришлось карабкаться мне, а эти оболтусы так привязали щит к верёвке, что он дважды срывался и падал, пока я его, наконец, не затянул и не прибил на прежнее место. А перед походом мне ещё пришлось пообещать Сашке, что я сделаю ему точно такой же "сувенир". Эти двое криворуких, Борька с Вадиком - туда же, было, норовили: мол, им тоже подавай по авторскому оттиску, но я их быстро на место поставил, заявив, что бесплатно ради их удовольствия дышать краской не намерен, и их поганый "Империал" меня тоже не устраивает в качестве оплаты. Отвязались...

На следующий год щит опять кто-то снял - не иначе, как тоже "на сувенир". Сашка подбивал делать новый, но я отказался: довлатовская цитата на пляже была "гвоздём" прошлого сезона, а в новом сезоне нужно измыслить что-нибудь новое, да и не обезьяна я - по соснам ради чужого удовольствия лазать. И вообще, в новом сезоне я стал ровно на год умнее...

...Последние лет десять я почти не появлялся на даче - так, может быть, раз-другой мы с супругой приезжали туда на выходные, и - всё. Летом там жила мама - она в своё удовольствие развела там огород, наняла таджиков, которые вырубили изрядную часть леса (после приватизации к нашему участку "прирезали" десять соток леса). Вот этот-то лес и этот мамин огород и стали причиной того, что я перестал бывать на даче.

– Пойми, мама, - говорил я, - у нас с тобой было десять со ток леса. Своего, собственного, ЛИЧНОГО леса - ты пустила его

под таджикские топоры. а для меня это - словно "Вишнёвый сад" какой-то!... И пойми пожалуйста: грядки я вскапывать не буду. И удобрять навозом парники - тоже не буду. И поливать всю эту огородную дрянь той дрянью, которую ты настаиваешь в бочке, я тоже не желаю и не буду. Я ненавижу всё это. Если это - твоё хобби, то - пожалуйста! выращивай! Но мне это всё глубоко противно и совершенно не нужно. У меня тоже есть свои хобби - но я же не заставляю тебя рыскать вместе со мной по подвалам и чердакам выселенных домов в поисках антиквариата, ведь так? и на мопед я тебя не усаживаю, и не тащу тебя по брошенным деревням... Если я приезжаю на дачу, то только с одной целью: выспаться, а с утра упасть в гамак или в шезлонг с книжкой, а вечером нажарить шашлыков - и съесть их под коньяк или самогон. А коль скоро ты всякий раз, не так, так иначе, стараешься всучить мне лопату, лейку или тачку с дерьмом, то я и вовсе не стану больше сюда приезжать...

И я перестал приезжать на дачу. И не приехал даже в прошлом году, когда случилось... случилось то, что случилось. Поэтому, в последний раз я увидел маму только тогда, когда мы её хоронили.

А на дачу - впервые за несколько лет - я приехал на прошлой неделе. Теперь на месте дома - лишь обгорелая, сиротливо вздымающая в небо трубу печь с камином, возле которого так хорошо было сидеть когда-то. Ничего не осталось от далёкого дачного детства...

 ...Началось всё - конечно же!
– ещё в школе, классе во втором. Надо заметить, что мой родной город не так стар, как, предположим, Москва или моя любимая Прага - но три с половиной столетия собственной истории в анамнезе числит (вот, в аккурат, следующим летом и 350-летие отмечать будем, если власти нас не обманут). Ну, а мне - повезло необычайно: я и родился в самом, что ни есть, историческом центре Иркутска, и всю жизнь прожил здесь - так что, здания старинной постройки окружали меня с детства.

 Думаю, не нужно объяснять, как действовали на восьми- девятилетнего мальчишку, взахлёб читавшего приключенческие книги, все эти наши старые проходные дворы, высокие стены, сложенные из уже состарившегося, буро-коричневого кирпича, все эти заложенные дверные и оконные арки, железные лестницы и литые решётки, подслеповатые подвальные окошки, массивные кованые ворота на старых купеческих складах... А как увлекательны были случайно услышанные обрывки рассказов стариков и старух о том, что "...там, где сейчас булочная, до революции была китайская чайная - и служили в ней китайцы с косами. А вот в этом доме, что за углом, департамент полиции был - там всегда н крыльце двое городовых стояли - с саблями...".

 Всё это, буквально, сводило с ума, будоражило воображение, заставляло вглядываться пристальнее в силуэты знакомых зданий, пытаться увидеть что-нибудь новое, вернее - старое, старинное, чудом сохранившееся до сегодняшнего дня. И такое "новое-старое" обязательно находилось: кажется, лет семь или восемь мне было, когда я вдруг обнаружил, что в верхней части практически всех окон на центральной улице города торчат какие-то гофрированные куски железа - это были старые жалюзи, поднятые ещё, наверное, в самом начале 1920-х годов - да так с тех пор и не опускавшиеся больше никогда. Но этого мало: на нижней части всех этих жалюзей - там, где они должны были прилегать к подоконникам - имелись замочные скважины со специальными накладками, а на накладках были отлиты фамилии фабрикантов-производителей. Одну такую надпись с фамилией "ВРУШКОВЪ" я помню до сих пор...