Мелья
Шрифт:
Второй день работы съезда проходил на квартире у Хулио Антонио. Начали с обсуждения вопросов идеологического воспитания. Избрали комитет по идеологическому воспитанию в составе Хосе Мигеля Переса, Берналя и Хулио Антонио. Решили вместо газеты «Луча де класес» («Борьба классов») издавать еженедельник «Хустисиа» («Справедливость»).
До съезда думали провести его в три-четыре дня, но требования конспирации заставили «закруглиться» в два дня. Обсуждение всех вопросов шло по-деловому, без проволочек, хотя пришлось задержаться на вопросе о тактике партии.
Спор зашел о тактике партии в отношении избирательной
Парламентские выборы для каждого честного кубинца были символом обмана и политической коррупции. Партии, принимавшие участие в выборах, прибегали к самым грязным маневрам, лишь бы выиграть у соперников. В народе об этом знали, и, разумеется, участие компартии в избирательной кампании не возвысило бы ее в глазах трудящихся Кубы. Так думал Хулио.
Правда, после выступления Магона и других товарищей, которые убедительно доказали, что в период становления партии ей необходимо завоевывать авторитет среди широких масс, а избирательная кампания даст ей возможность для выхода на политическую арену и для пропаганды социализма, съезд единогласно одобрил участие партии в выборах.
В конце заседания, когда уже было далеко за полдень, обсудили работу среди молодежи и женщин, а также организацию борьбы среди крестьянства и сельскохозяйственных рабочих.
В седьмом часу вечера приступили к выборам Центрального Комитета (9 членов и 4 кандидата). Генеральным секретарем был избран Хосе Мигель Перес. Членом ЦК был избран и Хулио Антонио. Ему поручили идеологическую работу. Но случилось так, что ему пришлось фактически возглавить работу кубинских коммунистов вплоть до самого ареста — 27 ноября 1925 года. И вот почему.
Через две недели после съезда, 31 августа, Хосе Мигель Перес был схвачен полицией и 3 сентября выслан в Испанию. Дело в том, что он был родом с Канарских островов (принадлежащих Испании), но нужда заставила его переехать на Кубу [2] . Генсеком стал его заместитель Хосе Пенья Вилабоа. Это был старый, заслуженный деятель рабочего движения, но у него было очень плохо со здоровьем, да и а годах он мало уступал Карлосу Балиньо. Так что к Мелье с его авторитетом среди студенчества, интеллигенции и рабочих все относились как к руководителю Кубинской компартии. Его арест подчеркнул только его авторитет в стране. В истории республиканской Кубы таких массовых выступлений в защиту арестованного политического деятеля еще не бывало.
2
X. М. Перес больше никогда не вернулся на Кубу. В августе 1936 года, будучи генеральным секретарем Компартии Канарских островов, он попал в руки испанских фашистов и был расстрелян.
Пятнадцатый день голодовки
«Имею честь сообщить Вам, что больной из моей палаты сеньор Хулио Антонио Мелья отказывается внимать моим советам. Он не принимает пищу и выбрасывает все, что ему приносят. Этим самым нарушается статья 23 (пункты 2 и 3) распорядка больницы. Исходя из падающей на меня ответственности и тяжелого состояния больного, срочно сообщаю Вам, чтобы Вы приняли соответствующие меры
С глубоким уважением
Доктор Педро Барильяс».
Это письмо было опубликовано в газетах 20 декабря 1925 года и вызвало новую бурю гнева не только среди рабочих и студентов, но и среди радикально настроенных буржуа.
Все ополчились против президента, который в нарушение существовавшего закона не хотел освободить Мелью под денежный залог.
Когда около полудня в больницу пришел Альдерегиа, Хулио Антонио лежал с закрытыми глазами. Вошедший следом доктор Барильяс прошептал:
— Спит…
Альдерегиа отрицательно покачал головой, он медленно подошел к кровати и взял со столика полоску серой бумаги. Глядя на нее, он одновременно косил глазом на Хулио:
— Пульс… пульс… — пробормотал он и подумал, что еще несколько дней и такого пульса не станет, — «…аритмичный, слабый… температура 37, давление пониженное, тоны сердца приглушенные… Повышенная рефлексивность… Признаки нервозности… 30 фунтов».
Опустил руку с бумажкой и сразу же поднял. На последней строке: «Потеря веса около 30 фунтов».
Доктор Барильяс вышел из комнаты. Альдерегиа продолжал внимательно смотреть на своего друга.
Вдруг легкая, еле заметная улыбка тронула губы Мельи, и медленно поднялись веки.
— Я не сплю..
— Знаю, знаю, — Альдерегиа улыбался как можно непринужденнее.
— Передай всем, кто… кто хочет меня уговорить…
У Альдерегиа мелькнула мысль: «Неужели догадывается?» Мелья смотрел в упор:
— …или хочет облегчить мне жизнь…
«Догадался», — понял Альдерегиа.
— Мне ничего не надо… мне хорошо… — Кожа на скулах, поросшая иссиня-черной бородой, слегка дрогнула. — Я проживу без витаминов и даже без мороженого с кремом…
— Что ты, что ты, зачем тебе твое мороженое, хоть ты его так любишь…
— Мне ничего не нужно, — хриплым, еле слышным голосом перебил Мелья, — даже витаминов, даже витаминов. Понял, Густаво?
Альдерегиа стоял, словно провинившийся ученик. Накануне он решил поддержать организм друга и приказал под видом взятия сока с помощью резинового зонда влить в желудок раствор витаминов. Но Мелья разгадал его хитрость, и теперь он не разрешит даже притронуться к себе.
Как бы отвечая на его мысли, Хулио Антонио вновь заговорил:
— Я предупредил Оливин и этого доктора Барильяса, что никого больше к себе не допущу… ни медиков, ни всяких там лидеров, сам знаешь кого…
Четыре дня назад доктор Оросман Виамонтес согласился быть адвокатом Мельи. И первое, что он сделал, это направил в суд заявление о пересмотре обвинения, основанного на ложных фактах. Ответ не заставил себя долго ждать, и дня через два судебные власти вручили его: Мелью на поруки не отпустят. Все было написано в вежливой форме.
Ответ суда был опубликован в нескольких газетах, что вызвало еще больше негодования. На следующий день у здания Гаванского подготовительного института собралась огромная толпа демонстрантов. Здесь были студенты университета, старшеклассники, рабочие, представители Женского клуба Кубы, члены комитета «За Мелью». Они собрались направиться к президентскому дворцу. Но полиция опередила их. И еще не начавшаяся демонстрация была разогнана.