Чтение онлайн

Это было все в том же 1923-м, когда тысячи кубинских юношей проходили свое политическое крещение в борьбе за автономию университета. Рубен Мартинес Вильена возглавил группу из молодых интеллигентов, опубликовавших 18 мая свой знаменитый протест против коррупции, царившей в правительстве Сайяса. Этот «Протест 13» стал как бы сигналом для объединения вокруг Рубена самой прогрессивной и радикально настроенной интеллигенции. Так образовалась Группа минористов (от латинского minor — меньший), в которую вошли молодые литераторы, адвокаты, историки — все, кого волновали проблемы Кубы. Это были интеллигенты нового, республиканского поколения, и они смотрели на события иными глазами, чем их отцы. Группа минористов вдохновлялась неутомимым Рубеном, он был ее душою.

Хулио

Антонно понимал ограниченный характер идейного багажа минористов. Ведь недаром они так себя прозвали; предполагалось, что меньшинство сможет возглавить народное движение. Но, несмотря на это, он относился с глубоким уважением к Рубену, который к концу 1925 года выделялся среди своих друзей-минористов социалистическими тенденциями. Это была пора, когда Рубен медленно, но без колебаний переходил к социализму.

В дни голодовки Мельи Рубен был одним из самых активных членов комитета «За Мелью» и одним из немногих, кто верил в победу Хулио Антонио. Когда Рубен приходил к нему, все вокруг становилось светлым и радостным Его подвижная худая фигура, большие сине-зеленые глаза на тонко очерченном лице сразу же захватывали собеседника. Человек, впервые увидевший его, угадывал в нем поэта, таким лиризмом и в то же время силой веяло от всей его внешности. Да, он был поэтом, причем с удивительно тонким чувством восприятия действительности. Но поэзия не стала для него самоцелью (хотя ему и прочили блестящее будущее), наоборот, он постепенно рвал с нею, ее место занимала революционная деятельность. Через два года он окончательно порвет с поэтической музой, чтобы стать руководителем компартии.

С Хулио Антонио у него было много общего, и, самое главное, это неистребимая вера в лучшее будущее. Рубен прекрасно понимал Мелью, ведь он сам страдал от тяжелого недуга — туберкулеза, который медленно подтачивал его организм, поэтому он никогда не приставал к нему с расспросами о здоровье. Он верил в силу духа своего друга и старался помочь ему выстоять в этой тяжелой борьбе.

Познакомились они в той самой типографии, где студенты печатали свой журнал «Хувентуд», а Балиньо работал корректором. Юноши сразу же заметили его, и он стал для них непререкаемым авторитетом не только в области испанского правописания и стилистики, но и помогал им разбираться в вопросах политической борьбы, истории, политэкономии. Понемногу сам Балиньо втягивался в круг интересов студентов. В особенности он сблизился с Хулио Антонио, их знакомство превратилось в дружбу. Балиньо понял, что из всех знакомых студентов Хулио больше всех и по-настоящему интересовался проблемами революционной борьбы.

Тогда, осенью 1923 года, Хулио открыл для себя новый мир — мир рабочих.

Карлос Балиньо родился в 1848 году в Гаване. Детство его было трудным, он рано познал тяжелый труд табачника. В юности ему пришлось испытать недоверие и преследование властей как сыну человека, неблагонадежного в политическом отношении: отец его был замешан в антииспанском движении и выслан с Кубы.

Нелегкая жизнь и тяжелая политическая атмосфера заставляли многих кубинцев покидать родные места и переправляться во Флориду. Туда же и отправился молодой Балиньо. В поисках работы он перепробовал много профессий, пока не устроился на табачную фабрику Эдуардо Идальго Гато, известного своими антииспанскими настроениями. На этой фабрике молодой Балиньо по-настоящему включается в политическую работу. Он становится организатором первого рабочего профсоюза табачников «Рыцари труда» в городке табачников Тампе. Там же он начинает работать в газете «Ла Трибуна дель Пуэбло» («Трибуна народа») Не по годам серьезный, скупой на слова, отдававший все свободное время работе среди рабочих, Карлос пришелся им по душе. Для большинства из них, неграмотных или получивших самое минимальное образование, «ученость» Карлоса была вещью недосягаемой.

Его отличали способности и упорство в достижении цели. Живя в Соединенных Штатах, он в совершенстве изучил английский и впоследствии перевел на родной язык немало социалистических

произведений, в том числе труды Карла Маркса и Ленина.

В ноябре 1891 года Балиньо впервые встречается с Хосе Марти, с тех пор его жизнь неразрывно связана с деятельностью апостола кубинской революции. 5 января 1892 года Балиньо подписывает устав Революционной кубинской партии. 17 марта этого же года он участвует в собрании по созданию этой партии. Благодаря его энергии и стараниям во Флориде в местах, где работали кубинцы-табачники, создавались рабочие клубы. В этих клубах собирались люди совершенно различных политических тенденций первые кубинские социалисты, анархисты и просто радикально настроенные рабочие.

Эти клубы становятся центрами пропаганды и патриотических начинаний кубинских эмигрантов. Но как Марти, так и Балиньо понимали, что клубы сами по себе не освободят Кубу, поэтому они видели задачу клубов в концентрации революционных сил кубинской эмиграции. И в этом деле большая заслуга принадлежит Балиньо. Терпеливый и сдержанный, но в то же время страстный оратор и публицист, он пользовался большим уважением Хосе Марти. Будучи членом Революционной партии, Балиньо не оставил своих социалистических взглядов, он понимал, что первейшая задача заключалась в объединении, а затем и в освобождении Кубы от колониального господства.

После окончания освободительной войны 1895–1898 годов Балиньо возвращается на родину, где по-новому разворачивается его организаторский и публицистический талант. Он становится участником зарождающегося кубинского рабочего движения, в 1904 году помогает создать Рабочую партию, первую партию рабочих на Кубе.

Когда Балиньо было уже под шестьдесят, на Кубе назревало объединение всех социалистов страны в единую Рабочую социалистическую партию. Идея эта принадлежала Балиньо. Однако недоставало, как это часто бывает, самого главного — толчка, импульса, который помог бы сделать первый и самый трудный шаг. И этот импульс пришел. Издалека, через всю Атлантику телеграф принес известие о революции в России.

Газеты даже самого правого толка писали о схватках русского пролетариата на заснеженных улицах далеких городов. И надо признать, что большая часть кубинского общественного мнения поддерживала выступления русских рабочих. Кубинские рабочие, объединенные в профсоюзы и Рабочую партию, передовые интеллигенты и студенты с воодушевлением обсуждали телеграммы из России. Для Карлоса Балиньо наступили дни, заполненные до отказа работой и хлопотами. Используя ситуацию, он пропагандирует марксистскую литературу. Благодаря его настойчивости интерес к Марксу и Энгельсу в тот год резко возрастает.

Восстание на броненосце «Потемкин» было воспринято на Кубе восторженно. Под влиянием одесских событий Балиньо пишет воззвание к трудящимся, призывая их сплотить боевое единство. В феврале того же года он пишет в газете «Ла вос обрера» статью «Забастовки в России».

«Миллионы социалистов во всех частях земного шара сейчас стремятся душой в большие города России, где развертывается мощное революционное движение рабочих.

Судьбы обездоленных всего мира столь тесно связаны между собой, — писал Балиньо, — закон человеческой солидарности столь силен и непреодолим, еще сильнее и непреодолимее он действует среди эксплуатируемых и угнетенных, что сознательные рабочие не перестанут с горячей симпатией наблюдать за развитием событий, угрожающих короне и голове российского самодержца».

К этому времени Балиньо по своим идейным взглядам, разумеется, ушел дальше своих товарищей по партии. Его взгляды на революционную борьбу были четки и ясны. Он пишет в этой же статье:

«И в России есть опасность, что революция не пойдет достаточно далеко. Если революция не сметет самодержавие, аристократию и буржуазию, они дико расправятся с революцией, и еще больше потечет пролетарской крови, намного больше, чем было пролито».

На Кубе, где в 1905 году еще не существовало сплоченного в национальном масштабе рабочего класса, где вопросы тактики общенациональной революционной борьбы еще не были разработаны, статья Балиньо прозвучала смело и решительно.