Медвежатник
Шрифт:
– Я сказала же, на опознании. А потом, ты забыл наш последний разговор. Я обещала тебе отомстить и вот теперь с радостью это делаю, передаю тебя в руки полиции.
Она оборачивается и что то говорит, видно стоящим за ней людям, по-английски.
– Ты сука, Мэри.
Девушка даже подпрыгивает.
– А ты, говно. Пусть тебя посадят, и поделом... Жалко только свою молодую жену, загубил, сволочь, женщину...
Но тут чьи то руки оттаскивают Мэри и передо мной возникает усатое лицо.
– Мистер Караваев, мы из военной разведки, - с акцентом говорит
– Хотели бы вам задать несколько вопросов.
– Катись ты...
– Вы не поняли...
– Я сказал, катись...
– Хорошо, мы с вами поговорим потом.
Целый месяц меня обрабатывают. Приходят разные лица и пытаются задать вопросы. По их характеру я понял, им неизвестно, кто был со мной, работаю ли я в КГБ или где еще. У них есть две улики. Вычислила меня английская полиция и Интерпол по заявлению леди Гамильтон, о пропаже кулона, а "свидетельница" Мэри Бартон представила меня как злого гения, при этом конечно, она была овечкой, следила за мной и теперь "правдиво" рассказала полиции, какой я негодяй. Кроме того, в день ограбления сейфа в Одессе, она случайно видела меня в коридоре консульства, но думала, что это посетитель. Я пока матерюсь и посылаю всех допрашивающих подальше.
Еще через месяц, я мог уже ходить, окреп и меня перевели в тюрьму. В камере подсадили к разбитному малому, который неплохо говорил по-русски.
– Вот хорошо, что прислали русского человека, а то потренироваться языку не с кем, - затараторил он.
– Как только здесь узнали, что пришлют русского, я сразу попросил начальника тюрьмы, чтобы тебя посадили со мной.
– Ты можешь заткнуться и помолчать.
– Пожалуйста.
Но через двадцать минут его прорвало и мне пришлось кинуть в него подушку и как следует отматерить.
Так мы просидели ругаясь четыре дня.
В этот день, утром, пришел офицер с двумя карабинерами и гражданский чиновник от юстиции. Мой сосед услужливо предложил себя в переводчики.
– Господин Караваев, собирайтесь, вас сейчас отправляют в Англию, торопливо переводит сосед.
– Почему?
– Итальянское правительство решило передать вас Английскому правосудию за кражу брильянтов и ограбление в Одессе..
– Разве вы меня здесь не будете судить?
– Хотели бы, но пока ваше дело абсолютно не понятно и сейчас не может быть доведено до конца. Если вас осудят там, а мы за время вашей отсидки, найдем соответствующие улики, вас будем судить уже мы.
– Меня отправят по воздуху?
– Нет, это слишком накладно возить арестантов в самолетах. Вас отправят по морю. Сухогруз с арестантами, как раз через час приходит в порт. Через четыре дня вы будете на месте.
– Я готов. Прощай, идиот, - говорю переводчику.
– Примитивно работаешь. Берите меня, господа или как вас там...
Мне одевают наручники и выводят из камеры.
Мы подъехали к самому судну. Неопрятная грязная посудина стояла у причала. Офицер передал меня военным полицейским на судне и отвалил.
Толстый мордастый полицейский что то спросил.
– Я не понимаю, я русский, - неуверенно ответил ему.
–
Его лицо исказила гримаса и резиновая дубинка проехалась по плечу. Он легко схватил меня за шиворот и толкнул вперед. Мы спустились на две палубы ниже и тут я увидел в коридоре у двери еще одного полицейского. Эти мерзавцы обменялись фразами, меня развернули к стене, сняли наручники, потом ключом открыли дверь и закинули внутрь помещения.
Это настоящая плавучая тюрьма. В небольшом помещении, с десяток двухъярусных коек. Одинокий маленький иллюминатор давал слабый дневной свет. Я насчитал около десятка человек. Несколько из них обратились ко мне, видимо с вопросами.
– По-русски кто-нибудь разумеет?
– Я могу, - с акцентом сказал грузный курчавый человек.
– Я грек, русский язык выучил еще в школе.
– Я тоже, - тихо говорит худощавый заключенный в темном углу.
– Место есть?
– Есть, даже три свободные койки, выбирай любую. За что тебя сюда пригнали?
– Говорят, украл бриллианты.
– Ишь ты, неплохо.
– А вы?
– Кто за что, за убийство, за грабеж, я так за махинацию с деньгами. А вон тот, - он показывает рукой на другого знатока русского языка, - говорит, что его спутали с кем то, выкрали в Тунисе и теперь везут на опознание в Лондон.
– Ничего подобного, - отвечает выкраденный в Тунисе, - меня арестовала Тунисская полиция, за то, что я подрался в ресторане и нанес увечия некоторым идиотам, а теперь везут домой, на расправу и суд.
Я устраиваюсь на койке поближе к греку.
– Скоро нас отправят?
– Часов через пять. Примем груз и тронемся. Не торопись, англичане народ точный, прибудем во время.
Грек разъясняет окружающим, кто я и за что посажен. Слово брильянты на все произвело впечатление и глаза грабителей и убийц по отношению ко мне "потеплели".
Мы в море, судно качает и хотя мне непривычно, держусь молодцом. Плохо парню из Туниса, он ежеминутно бегает в туалет блевать.
– Это еще цветочки, - говорит мне грек, - мы сейчас в Средиземном море, а вот когда выйдем за Гибралтар..., там такой может быть тарарам, что больше половины заключенных облюется, даже охрана и та не выдерживает.
– Откуда ты все знаешь?
– удивляюсь я.
– Так я же почти моряк, - хохочет он.
– По долгу моей профессии, часто делаю круизы Афины - Лондон. Летом еще можно и не попасть в такие переделки, а вот осенью..., штормы почти каждый день
– Говоришь, охрана не выдерживает?
– Они тоже люди.
Я соскакиваю с койки и иду к двери. Замок простой, видно судно старой постройки и ключи делали с обычной собачкой. Сам ключ, по-видимому, у охранника и я внимательно изучаю скважину. Когда повернулся, то увидел, что все головы заключенных направлены ко мне.
– Ну что?
– слышится голос грека.
– Ты о чем?
– Ну... судя по тому как ты осматривал дверь, то наверно сможешь ее и открыть...
– Могу открыть. Но это только в том случае, когда будет шторм после Гибралтара и охранник будет блевать.