Мечтатель
Шрифт:
Вот и думай, что лучше: атомизированное «западного типа» общество, где тебе лично может быть очень хорошо, но лишь пока ты на ногах, или монолитное «восточное»/«общинное», где фамилию пишут впереди имени и из своего места в кристаллической решётке общества никуда не денешься — ни в радости, но и ни в горести…
Конец философского отступления, едем дальше).
Персонально по Миргу болезнь отца ударила не хуже, чем по молодой берёзке — топор канадского лесоруба. Обычного-то крестьянского хозяйства у их семьи, считай, не было: огород крохотный, в основном всякими целебными да на горячие отвары идущими травками поросший,
Они бы долго могли на запасах жить, кабы эти самые запасы не ушли на лекарей (даже магов жизни нанимали дважды — увы, без толку…). А ту часть имущества, которую не истратили на больного, родичи растащили. И в самые краткие сроки стала семья Мирга из «богатеев» почти нищей. Когда же отец не просто занемог, а умер; когда мать, словно торопясь по следам супруга, перестала вставать со своей лежанки, и обе старшие сестры всерьёз начали обсуждать, возьмут ли их в деревенский трактир, батрачить за гроши… в общем, Мирг в свои неполные двенадцать вдруг осознал себя мужчиной. Самым старшим (его четырнадцатилетний брат к тому времени давно был пристроен подмастерьем к городскому кузнецу и, соответственно, в доме отсутствовал).
Помог случай. В том самом трактире, куда собирались наниматься старшие сёстры — между прочим, участь для незамужних позорнейшая, в глазах односельчан что трактирная служанка, что шлюха, разницы никакой — остановилась проездом команда Охотников. Мирг вспомнил свои игры в лесу, насупился для пущей уверенности — и пошёл продавать самого себя в гильдию. Надо полагать, серьёзно настроенный пацан немало позабавил Охотников… но и впечатлил, особенно после того, как рассказал, чего ради ему такая блажь стукнула в голову.
Тут нужно ещё немного о гильдии сказать и её порядках.
В отличие от армии или, скажем, городских банд Охотники не могут себе позволить брать с улицы кого попало. Набирать новый человеческий материал по тюрьмам и каторгам — тоже… разве что в порядке исключения, точно зная, кого именно выкупают, причём выкупленные идут всё больше в инструкторы, а не в действующие Охотники.
Да, Гильдии годится далеко не каждый. Из типичных домоседов добрых Охотников не выйдет. Но из бесшабашных авантюристов, холодноглазых горлорезов, профессиональных воров и ловцов удачи — тоже не выйдет. Каждый Охотник должен уметь рисковать, но лишь осознанно. Отчаянные, недостаточно сообразительные, болезненные, слишком эгоистичные или сверх меры инициативные, чтобы работать в команде… наставники гильдии вынуждены отсеивать многих. Очень многих. На всех этапах обучения.
Но один из них приметил в необычно серьёзном пацане определённый потенциал — и, как выяснилось впоследствии, не прогадал.
Оставаться на Дозорной заимке после всего случившегося Миргу не хотелось. То есть при нормальных обстоятельствах он бы непременно задержался под крышей, в тепле и сухости, как минимум на ночь — но с учётом того, что учудил Иан-па, отдых его грозил
Однако виновник в изменении планов и потенциальный кандидат в Охотники идею снова куда-то переться не поддержал. Не помог даже прозрачный намёк на то, что к заимке могут в любой момент подойти новые посвящаемые из Ордена Щита.
— Ну подойдут, и что? — лениво бросил Иан-па, ещё в середине посиделок объявивший, что Мирг может обращаться к нему запросто, без приставки «саорэ»: мол, учитывая разницу в опыте на новом поприще, то бишь в Охоте, почтительность проявлять следует, скорее, ему.
— А ты не понимаешь? Новой драки хочешь?
— Отдохнуть я хочу. В нормальной кровати поваляться.
— И что, спокойно уснёшь под одной крышей с Астанием?
Иан-па вздохнул.
— Это аргумент. Причём сильный. Но…
— Но?
— Я хочу проследить за тем, чтобы вся эта история закончилась более-менее нормально.
— Это как? Ты же напал на Астания, искалечил одного из его людей, а может, и всех троих — какое может быть после этого «нормально»?
Новый вздох.
— А ты, Мирг, подумай как следует. В один момент всплыло, что среди рыцарей Ордена Щита великого княжества Варрского имеется паршивая овца. То есть манеру обращения со своим как-бы-личным магом разума руководство Астанию простит… хотя тут многое от руководства зависит. Кое-кто его за одни только сексуальные вкусы поставил бы отхожие места охранять до Великого Раскаяния. Но! Раз уж он сам, во весь голос, проорал про единственную истину, что возгласил Слепой Пророк… как полагаешь, что с ним сделает командор-сугрешианин?
— Судить будет… наверно.
— Вот! Понимает это Астаний?
— Понимает, наверно.
— Quod erat demonstrandum, — сказал Иан-па, приподнимая бутыль, но по кратком раздумьи ставя её обратно. Хотя выпил совсем немного, под закуску, да ещё водой разводил.
— Что?
— Эхе-хе… этих «что» разной степени паршивости я могу представить кучу. Наш пока ещё рыцарь может учинить многое. Начиная с банального побега от правосудия и заканчивая слезами на обгорелом пожарище заимки.
— Что? — повторил Мирг, внезапно засомневавшийся в том, что выпито было немного.
— Поясняю. Мы с тобой уходим. Астаний же, дорезав своих подельников, а заодно — Анира, Йени Финра и Луа, сжигает тела вместе с Дозорной заимкой, после чего рассказывает командору страшилку про злого мага-чужака, от которого чудом спасся он один.
Ухобоя передёрнуло, но он промолчал.
— Чудовищная клевета!
Иан-па повернулся ко входу и слегка приподнял одну бровь. Вышло очень аристократично:
— Правда?
— Быть может, — сказала Луа, решительно заходя на кухню и стискивая пухлые кулачки, — могучий брат не из правоверных, но всё же он добрый светловерец! Столь… чудовищное деяние, какое ты ему приписал, ему и в голову не придёт!
— И это говорит добрая правоверная женщина, не постеснявшаяся ударить в спину.
— Я хотела, как лучше!
— Ну да. Треснуть меня по кумполу, чтобы Кусаке и Меднику не потребовалось меня убивать и никто больше не пострадал. Замечательный план. А то, что при этом меня бы всё-таки отволокли на строгий допрос — так, мелочишка.