Мечта
Шрифт:
– Ты знаешь меня лучше, чем я сам. Как это тебе удается? – спросил он.
Она улыбнулась – улыбка, о которой я знаю, что она только для меня – и тоже кивнула.
– Я знаю себя.
Услышав это признание, Андрей покачал головой. Я должен был это понимать.
– Итак, если уж ты так хорошо меня знаешь – что произошло? Вызов в его голосе заставил её улыбнуться еще шире:
– Николай напомнил тебе о твоих обязанностях и о твоей ответственности.
– И?
– Ты
– Именно в этом вся суть, – сказал Андрей и более-менее хорошее настроение, которое так или иначе едва держалось после многочасовых пререканий с Николаем, пропало.
– Какие еще ожидания? Добро, в армейской структуре, может, и найдется пара человек, считающих моё мнение ценным, – Андрею все еще не удавалось в это поверить, несмотря на убедительные доказательства, – но кто из гражданских вообще слыхал моё имя? Какое им дело до того, что я думаю?
Она подняла руку и осторожно прикоснулась к его щеке. Он едва выдерживал её взгляд, проникающий, казалось, внутрь.
– Андрей, порой ты бываешь таким наивным. Таким ушедшим в собственную жизнь, что ты едва замечаешь, что творится вокруг тебя. Ток-шоу по головидению. Газеты. Весь этот колпак, которым тебя прикрыли…
– Что? – вскинулся он, пытаясь забыть её нежное прикосновение. – Какой еще колпак?
– История, которую выстраивает твой брат вокруг тебя, чтобы защитить от излишне любо пытных глаз. Ты – не твой отец и не Николай. Тем не менее, ты же не можешь всерьёз пола-
гать, что восхищение и преклонение перед именем Керенских не заденет всех, кто его носит? Обыватель может ничего не знать о тебе, но большинству гражданских знакомо твое имя, даже если это все, что ему известно, и – что является решающим фактором – отдает дань уважения твоему явному желанию сохранить за собой право на личную жизнь. А для тех, кто это желание не уважает… – Дана пожала плечами, словно это все объясняло, – Твой брат принял меры предосторожности, – в конце концов добавила она.
Андрей потряс головой, словно спросонья, несколько углубился в себя и попытался хоть немного разобраться в том, что она только что сказала. Такое возможно? Как?
– Как это могло… почему ты мне раньше ничего не сказала?
Она снова пожала плечами и подняла брови, её взгляд, казалось, просил прощения.
– Извини, Андрюша, но ты до сих пор на эту тему не заговаривал и я не думала, что ты… – на середине фразы она прервалась.
Он с трудом мог вспомнить лишь несколько моментов за все то время, что они были вместе, когда между ними возникало напряжение. Сейчас такой момент явно наступил.
Ты не думала, что я настолько туп, чтобы не заметить этого самостоятельно. Андрей закрыл глаза и откинулся на переборку. Затылком он почувствовал холодный, тяжелый металл. Но я оказался достаточно тупым. Напряжение
Словно в качестве ответа, посадочный корабль попал в особенно отвратительный смерч и его затрясло, словно детскую игрушку.
Неожиданно она всей тяжестью навалилась на его левый бок, когда корабль швырнуло в очередной раз. Напряжение рассеялось.
Они все равно на моей стороне. Всегда на моей стороне.
– Мне очень жаль, Андрей.
– Это мне должно быть жаль. Ну и болван! И как долго это продолжается?
Очередное пожатие плечами Даны снизило давление на грудь Андрея – ответ, который он не услышал, а почувствовал. Пожалуй, единственный ответ, который я получу на этот вопрос.
Он затих, закрыв глаза, довольный тем, что вокруг темно. Требовательные пальцы Даны в конце концов повернули его голову в её сторону. Словно кукла, он не смог сопротивляться и, как ответ, его глаза открылись.
– Ты просто слишком обозлен. При этом ты настолько безнадежно погряз в обстоятельствах и в том, что творится вокруг тебя каждый день, что попросту не замечаешь важных вещей.
Андрей мрачно усмехнулся.
– Значит, я или самовлюблен, или придурковат.
– Ни то, ни другое. Все вместе.
– А?
Снова ответ, которого мне следовало ожидать от Даны.
– Речь идет о том, кто ты есть на самом деле. Тебе нужно лишь немножко поднять глаза, чтобы увидеть нечто большее, цельное. И я уверена, что ты посвятишь этому целому столько же любви, преданности и усердия, сколько всем остальным вещам в твоей жизни.
Он несколько прищурил глаза, попытался выглядеть как можно более заговорщически и улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой.
– Ты хочешь сказать, я должен с головой уйти в свою одержимость?
– Не пытайся меня отвлечь, – промурлыкала она и прижалась к нему так крепко, что их губы почти встретились. – Не всё, Андрей, не всё сразу. Но тебе придется привыкнуть к тому, чтобы посвятить этому большую часть тебя самого. Нас так мало в этом втором Исходе – тем больше будут испытания, которые на нас обрушатся. И твоя судьба, как мне ни жаль, потребует от тебя гораздо больших жертв, чем от большинства из нас.
Андрею очень хотелось закрыть глаза на эту неприятную правду, но он лишь вжался в Дану, словно спрятался в свое последнее убежище, пытаясь получить от нее часть силы. Ты подде-
ржишъ меня, что бы ни случилось. Он все еще не мог решиться принести себя в жертву великой цели – что они сделали с моим отцом!
Но, быть может, он сделает это ради Даны.
Для Даны он готов на все.
2