Мечи легиона
Шрифт:
— Вот именно! Он мне это и предложил. Что было, то было. Я посоветовал Гавру засунуть эту должность себе в задницу.
У Зота отвисла челюсть. Никто еще не разговаривал с Автократором Видессиан подобным образом.
Гай Филипп бросил взгляд на видессианского капитана и предусмотрительно перешел на латынь.
— Ну, можешь меня распять! — сказал он трибуну. — Я не приму легион из рук человека, который лишил тебя звания.
— У него были на то причины, — ответил Скавр и торопливо, путаясь в словах, поведал старшему
Узнав о любви между трибуном и Алипией, Гай Филипп воскликнул:
— Ты, должно быть, рехнулся! Так играть с огнем!.. — И старший центурион вынес приговор вполне в его духе: — Нет, женщины приносят куда больше неприятностей, чем радости. Я тебе и раньше об этом говорил.
Марк промолчал.
— Но почему он заподозрил тебя в измене? Вот что удивительно, -продолжал Гай Филипп. — Что дало бы тебе низвержение Гавра? Кто бы ни пришел ему на смену, он будет хуже.
— Именно так я и считаю.
— Разумеется. Ведь ты не полный дурак. И я назад не вернусь. Лучше мне бедствовать под твоей командой, чем процветать под началом Его Подозрительного Величества. — Гай Филипп усмехнулся: — Ну вот я и стал настоящим наемником! Для меня мой командир важнее целого государства.
— Я этому рад, — просто сказал Марк. И добавил: — Но имей в виду: веселого нас ждет мало.
— А, ты о Земарке? Так ведь нас теперь будет двое, а это увеличивает наши шансы ровно в два раза. А то и больше. Да, — добавил ветеран в ответ на невысказанный вопрос Скавра. — Туризин сказал мне, куда тебя посылает. Насколько я понимаю, тебе повезло. Гавр в такой ярости! Я просто удивлен, что он не прикончил тебя на месте.
— Да я и сам, по правде сказать, до сих пор этому удивляюсь, -сознался Марк. — Впрочем, пока я собирал вещи и оружие, у меня было время поразмыслить над решением Туризина. Если Земарк меня убьет — результат будет равен обычной смертной казни. Фью! Нет Скавра! А если я уничтожу Земарка — что ж, правда, Скавр останется коптить небо, зато Туризин избавится от сумасшедшего фанатика, который во сто крат опаснее меня. Ну а если мы с милейшим Земарком каким-либо удачным образом угробим друг друга… В таком случае Гавр убьет сразу двух зайцев.
Гай Филипп плотно сжал губы.
— Ты прав, — признал он. — Эти видессиане еще более верткие, чем греки, клянусь! Чума на них! Три комбинации! И во всех трех Гавр выходит победителем. — Старший центурион взглянул на трибуна из-под поднятой брови. — Единственная неприятность заключается в том, что в двух из трех ты -вернее сказать, мы — проигрываем.
при условии, что удержится попутный ветер, — занимает
Конь Скавра, в конце концов доставленный на корабль, был привязан к мачте в носовой части корабля. Поначалу великолепное животное испуганно стригло ушами, прислушиваясь к незнакомым звукам. Но затем решило, что они не представляют угрозы, и перестало обращать на них внимание.
Трибун делал все, что мог, чтобы конь привык к новому хозяину. Марк, разумеется, знал, что не совладает с крупным серым жеребцом, если между ними не возникнет взаимопонимания; одного опыта, весьма небольшого, римлянину не хватит.
Поэтому Марк расчесывал коню шелковистую серую гриву, гладил за ухом, кормил сушеными абрикосами и яблоками, выпрошенными у кока.
Конь принимал ласку горделиво. Казалось, он считал, что такое отношение полагается ему по праву.
Скавр легко приспособился к судовым порядкам. Он носил только легкую тунику, а из оружия оставил себе меч. Так делали на корабле многие. Гай Филипп упорно таскал штаны и не снимал подбитых гвоздями сапог. На босые ноги трибуна старший центурион поглядывал с явным неодобрением.
— Я решил, что лучше будет последовать примеру матросов, — пояснил Марк. — Они знают о море больше, чем я.
— Будь они еще умнее — остались бы на суше. — Гай Филипп вынул из ножен гладий и попробовал ногтем острие. — Не хочешь размяться? После долгой зимы, которую ты провел, зарывшись по уши в пергамент, тебе это не повредит.
Трибун вытащил из ножен свой меч и вдруг замер от неожиданности. Вокруг клинка был обмотан длинный свиток. На краях он был залеплен древесной смолой, чтобы не разворачивался.
— Что там у тебя? — спросил Гай Филипп, увидев, что трибун замешкался.
— Сам еще не знаю.
Скавр развернул пергамент и очистил ногтем клинок от прилипшего кусочка смолы.
— От кого это? Что там написано? — Гай Филипп подошел ближе, вглядываясь в замысловатую вязь видессианских букв. В отличие от трибуна. Гай Филипп так и не научился читать на языке Империи. Ему хватало проблем и с родной латынью.
— От Нейпа, — ответил Марк.
Он не стал читать вслух, а быстро пробежал глазами свиток и пересказал записку по-латыни.
«Да хранит тебя Фос! — писал маг из Академии. — Я рад, что у меня наконец появилась возможность хорошенько исследовать твое необычное оружие. Я сожалею лишь о том, что обстоятельства, позволившие мне сделать это, столь печальны. Моя записка содержит краткое изложение результатов моих исследований. Закованный в железо дурень уже топочет у меня под дверью…»
Марк улыбнулся. Он словно въяве увидел Нейпа, лихорадочно строчащего письмо под злющим взглядом солдата. Впрочем, Скавр не сомневался: солдату не слишком удалось погонять Нейпа.