Мечи легиона
Шрифт:
— Мой меч, — напомнил Марк.
— Ты что, хочешь увидеть, близко ли край пропасти, римлянин? — Гавр яростно ударил кулаком по столу. — Теперь я начинаю понимать, почему у твоего народа нет царей. Кому захочется взваливать на себя такое бремя? Избави нас Фос от подобных подданных! — Он снова обратился к стражам: -Дайте ему любое оружие, любые доспехи, какие он выберет, но только уведите его с глаз моих! Пусть… Пусть ждет свой проклятый меч во дворе! — И наконец Гавр снова повернулся к Марку, словно пользуясь правом
«Пенитель моря» был грузовым судном с острым носом и кормой. По каждому борту имелось десять длинных весел, а широкий квадратный парус неподвижно висел на мачте, пока корабль покачивался на волнах у причала.
Слегка сгибаясь под тяжестью мешка с вещами, Марк остановился у доски, переброшенной с корабля на берег. Взвод императорских гвардейцев наблюдал за ним с причала.
— Разрешите подняться на борт! — крикнул Марк, опознав капитана по короткой, до колен, тунике и небольшому мечу на поясе. Большинство моряков носили только набедренные повязки и кожаные пояса с ножом в ножнах.
Матросы перекатывали в трюм большие кувшины с вином, амфоры с маринованной рыбой и тюки необработанной шерсти.
Капитан поглядел на трибуна.
— Так это ты — наш особый груз? Валяй, лезь! Эй, Озакий! Помоги сухопутному господину!
Матрос протянул Скавру руку. Марк довольно неуклюже прыгнул на палубу — спасибо, не мешком свалился. Истинный римлянин, он не был привычен к морю.
Капитан пожал ему руку:
— Меня зовут Стилиан Зота. Я капитан этой посудины.
Видессианину, худому седобородому человеку, было около пятидесяти лет. Его густые брови сходились на переносице, а кожа потемнела от многолетнего морского загара. Когда капитан снял шапку, чтобы почесать голову, трибун увидел, что тот почти лыс.
Позади Марка на палубу ступил Тарон Леймокер. Моряки замерли, прижав правые кулаки к сердцу.
— Здорово, ребята! — произнес адмирал своим громким хриплым басом, а затем положил руку на плечо трибуна: — Береги его, Стил. Он хороший парень. А что попал в опалу к его величеству… Насколько мне известно, добиться этого очень просто.
Друнгарий флота тряхнул головой, отбрасывая с глаз светлую прядь. После того как Туризин выпустил его из тюрьмы, он так и не подстриг волос.
— Я в любом случае стал бы беречь своего пассажира, — отозвался Зота. — Если с ним что-нибудь случится, это запятнает всех нас… Но где его лошадь? Что-то ее до сих пор не доставили!
— Сухопутные швабры! — презрительно бросил Леймокер. На борту корабля не было места для ошибок, забывчивости и неточности. — Хотел бы я задержаться подольше, но времени нет. Нужно снарядить корабли для береговой патрульной службы. Да пребудет
Леймокер крепко сжал плечо Скавра, хлопнул Зоту по спине и прыгнул на причальную доску.
Погрузка на «Пенитель моря» продолжалась. Марк наблюдал, как несут в трюм тюки соломы — для лошади. Той самой, что до сих пор не было видно.
Взвод видессианских солдат все еще стоял на причале. Марк громко окликнул их, пытаясь выяснить, что же случилось с лошадью. Командир видессиан недоуменно развел руками.
Зота сказал:
— Прости, Скавр, но если твоя лошадь не появится к полудню, придется отплыть без нее. У меня важные донесения. Они не могут ждать. Возможно, в Наколее ты найдешь коня или мула.
— Возможно, — с сомнением отозвался трибун.
Время тянулось медленно. Марк поглядывал то на пирс, то на палубу, пытаясь понять, скоро ли закончится погрузка.
Двое матросов уронили на палубу кувшин с вином. Липкую лужицу они затерли шваброй, а осколки кувшина выбросили за борт. Зота выругался. В довершение беспорядка один из них порезал босую ступню об острый осколок и ушел, прихрамывая, перевязать рану.
— Лучше бы тебе ходить за плугом, Алор, — бросил ему капитан.
Товарищи незадачливого матроса тут же окрестили его «Алор — пахарь».
Наблюдая за этим происшествием, Марк отвлекся от пирса и подскочил от неожиданности, когда со сходней донесся громкий голос:
— Эй там! На борту! Ахой! Или как у вас принято орать, вы, ублюдки? Можно мне залезть в вашу чертову лоханку?
Трибун резко повернулся:
— Гай! А ты что здесь делаешь?
— Ты что, знаешь этого увальня? — осведомился Зота, красный от гнева. Капитану вовсе не понравилось, что его любимого «Пенителя» обозвали «чертовой лоханкой».
Марк объяснил капитану, кто такой Гай Филипп. Зота нехотя сказал тому:
— Если хочешь — поднимайся.
Старший центурион, крякнув, приземлился на палубу и покачнулся, что неудивительно — Гай Филипп явился в полном боевом облачении; в шлеме с высоким поперечным гребнем, кольчуге, кожаном поясе с металлическими бляшками, в медных поножах, с тяжелым мешком за плечами. Все это снаряжение, начищенное до блеска, ослепительно сверкало.
Марк поддержал Гая Филиппа за плечо и с любопытством уставился на своего старшего офицера:
— Никак ты пришел проводить меня? Мне кажется, для этого ты слишком принарядился.
— Иди ты в задницу с этими проводами. — Гай Филипп хотел презрительно харкнуть, но под суровым, предупреждающим взглядом капитана сплюнул за борт, а не на палубу. — Я еду с тобой.
— Что? — Скавр схватился за рукоять меча. Неужели Туризин решил отдать легион кому-то из своих офицеров? — Гавр обещал, что передаст тебе мою должность и мое звание, как только я окажусь за пределами столицы.