Майами
Шрифт:
Роджер повернулся к жене и многозначительно повел бровями: ее теория рухнула как карточный домик. У них побывали вовсе не люди, посланные Слайдером, а заурядный вор, который, возможно, искал в их квартире что-нибудь ценное, но не нашел – по одной простой причине: Эйвоны так и не обзавелись драгоценностями, а лишних денег у них никогда не водилось.
И все же, оказавшись одна, Николь поспешила сделать копии пресловутых снимков. Она вложила их в конверт, но в этот момент муж вошел в ее кабинет, собираясь предложить что-нибудь перекусить, а уж потом попытаться совместными усилиями навести
– О нет, только не это! Николь, сделай милость и немедленно сотри это, а потом переключись на что-то другое.
У него был такой рассерженный вид, что она не осмелилась противоречить, и, чтобы успокоить его, она закрыла файл, содержавший пресловутые фотографии. Роджер удовлетворенно улыбнулся: наконец-то жена займется чем-нибудь разумным. Николь тоже улыбалась, задвигая подальше конверт со снимками.
Глава 15
На следующее утро она проснулась, одержимая навязчивой идеей: необходимо пристроить фотографии в безопасное место, и чем быстрее, тем лучше. Она хотела это сделать прошлым утром, еще до бурных событий. Теперь ей ничто не мешает отправиться на автовокзал, расположенный неподалеку от редакции газеты.
Нельзя забывать, что снимки ее единственное вещественное доказательство в этом деле, и если она их лишится, то придется сразу же отказаться от расследования.
Но почему единственное доказательство?
Еще есть таблетки, которые она накануне отнесла к фармацевту.
Она чуть про них не забыла, поглощенная водоворотом событий!
Николь уже собралась выходить, когда ей показалось, что в одном из окон здания напротив мелькнула та странная пожилая дама в бледно-розовой шляпе, что она видела вчера! Она застыла, вглядываясь в окно. Но нет, там никого не было. Должно быть, это галлюцинации! Она и правда устала, к тому же нервы на пределе.
Журналистка была уже в сотне шагов от главного входа на автовокзал, когда неожиданно снова заметила ту самую даму!
На этот раз ей не померещилось!
Та шла впереди, довольно медленно, неуверенно, словно охотник, сбившийся со следа. Похоже, все обстояло именно так, поскольку теперь Николь оказалась позади этой дамы! Так, значит, та следовала за ней от самой квартиры.
Но каким образом журналистке удалось оторваться от слежки?
Возможно, просто потому, что немного раньше Николь заглянула в бар на углу, чтобы выпить кофе, а так как у кассы скопилось слишком много народу, то она отказалась от своего намерения и вышла на улицу так же быстро, как и вошла. Быть может, странная пожилая дама упустила момент, когда Николь вошла в бар, и проследовала мимо.
Впрочем, это не так важно.
Значение имело то, что дама так или иначе шла впереди и не собиралась в очередной раз мгновенно исчезнуть, поэтому Николь получила изумительную возможность подойти и спросить, что ей от нее нужно. Журналистка ускорила шаги, догнала ее и, после минутного колебания, прикоснулась к ее рукаву (в этот раз дама сменила свой дождевик на какое-то сомнительного цвета пальто). Дама обернулась, удивленная, и Николь сразу заметила, что на ней нет больших темных очков. Можно было увидеть ее
И тут Николь заколебалась, сомнение сменилось уверенностью: очевидно, эта дама, несмотря на характерную смешную маленькую шляпку бледно-розового цвета, не была той особой, что преследовала Николь. Просто одна из сотен прохожих. Иначе она бы не смотрела смущенно, словно ее задержал полицейский. Впрочем, еще одно доказательство: волосы у нее были не длинные белые, а короткие, совсем седые, торчавшие из-под шляпы.
– Да, что такое? – наконец спросила дама дрожащим голосом.
– Я… Извините меня… – пробормотала Николь, – я ошиблась, приняла вас за другого человека.
– А…
И Николь, выпустив рукав ее пальто, предоставила испуганной даме продолжить свой путь.
На миг молодая журналистка застыла на тротуаре, закусив губу. «Похоже, мне пора передохнуть…» – заключила она после недолгого размышления.
Она подождала, пока дама в бледно-розовой шляпе удалится на некоторое расстояние, затем, с рассеянным видом, направилась дальше. Она миновала, как делала иногда в полдень во время прогулки, способствующей пищеварению, витрину агентства путешествий, украшенную в этот день огромным плакатом с сияющим белизной океанским лайнером. Что бы она только не отдала ради возможности отправиться в морской круиз вместе с мужем! Ей казалось, что это волшебное средство могло бы спасти их незаладившийся союз.
Неделю, нет, лучше две, предаваться шикарному безделью, позволить себе лениво загорать на залитой солнцем палубе, заходить в порты экзотических островов, устраивать ужины с превосходным вином. Две недели, нет, лучше три, делать все, что захочется, ночи напролет танцевать в длинном платье в роскошных клубных залах, затем, ранним утром, на пустом мостике, пить утренний кофе, восхищаться солнцем, неспешно выплывающим из-за горизонта, или, иной раз, истощив силы в ночных ласках, валяться в постели до полудня.
«Можешь продолжать мечтать, дорогая!» – сказала она себе с досадой и ускорила шаг, угнетаемая мыслью, что, возможно, ей никогда не удастся совершить подобное путешествие.
Разве что удастся довести расследование до конца и сорвать немалый куш, опубликовав сенсационную статью. Естественно, не в своей газете, а где-нибудь у конкурентов или сделав передачу Для какого-нибудь телеканала.
Ставка была высока, так как Снайдер довольно четко обозначил возможные последствия: после публикации материала она в тот же миг может проститься со своим местом в «Майами Геральд». И все же, если она хочет довести до конца расследование, прежде всего следует надежно спрятать снимки.
Немного погодя это было сделано. Снимки оказались в багажной ячейке камеры хранения автовокзала.
Перед возвращением в редакцию Николь предстояло нанести один визит, короткий, но крайне важный. Он мог повлиять на ее расследование и даже, по правде говоря, определить, имеет ли смысл продолжать.
В аптеке ее встретил тот же фармацевт, что накануне, симпатичный китаец, который довольно часто обслуживал ее раньше.
– А! Миссис Николь, – нараспев произнес фармацевт, – что-то вы рано.