Маяк
Шрифт:
– И ловят самую жирную форель, что я когда-либо пробовал. – проскрипел старичок, довольно причмокнув губами.
– Меня зовут Эрне. – представился мужчина. – Я отец шалопая, с которым тебе предстоит поболтаться по миру. – Они пожали руки, и отец жестом предложил присаживаться. – Так ты, говоришь, из хлопковых земель? Редкий гость.
– Да, это почетно для нашей семьи, что вы приняли меня в качестве спутника. – Ю Зуф вскочил и принялся мелко кланяться, сложив подушечки пальцев рук.
– Да, брось, кланяться-то уже лишнее.
Ю Зуф сел на место, смутившись
– Обучение на спутника очень дорого для наших краев. – затараторил Ю Зуф. – Однако моя семья смогла скопить нужную сумму. И я даже проходил практику у одного почтенного… Впрочем. – Ю Зуф выдохнул и оглядел внимательно смотревших на него мужчин. – Я прервал ваш разговор.
Мужчины принялись снова спорить о своем, а старик, вспомнивший о рыбе, которую давным-давно пробовал в одном из своих путешествий, наклонился к Ю Зуфу.
– А вы молодой человек, сами-то как, рыбак? Или вы не из наших? Какую самую жирнющую форелину выловили этим летом, если не секрет?
– Вот такую. – со счастливой улыбкой Ю Зуф растянул руки, чуть не ударив при этом соседа по столу.
– Ооо! – восхитился старик.
Мужчины еще долго спорили о своем, распивая чай и поедая горячие пирожки, которые тут же на полевой кухне выпекал наемный повар из племени румусов. Ю Зуф болтал со старичком о рыбалке.
– Ирвин, ну, наконец-то! – воскликнула маленькая Инге, запрыгнув на высокую фигуру мужчины, показавшегося в проходе шатра. – Ты где был? Мы так долго тебя ждали. Пришел твой спутник. Он называл тебя господином. – Инге снова захихикала.
Ирвин поцеловал мать и всех пятерых старушек по очереди, не выпуская при этом из объятий сестренку, которая повисла на нем как обезьянка.
– Мы с Берлером решили поспорить. – сказал Ирвин.
– Ирвин, ну в самом деле, вы взрослые парни. – пристыдила его мать.
– О чем спор? – спросила Инге.
– Так не вышло спора-то. – примирительно сказал Ирвин. – Берлер тупица поставил на то, что первым найдет невесту, то есть на себя.
– А ты? – спросила Миа.
– А я поставил на Берлера. – Ирвин расхохотался собственной находчивости.
– Ох, Ирвин. – Миа покачала головой. – Ты никак не можешь примириться с собой.
Ирвин заметил незнакомца за мужским столом еще издалека. Но не подал вида. Только краем глаза наблюдал, как тот сначала ринулся вскочить при виде господина, то есть самого Ирвина. Но затем, будто ноги у незнакомца одеревенели, и он бухнулся снова на шелковую подушку в кресле. Совсем при этом не моргая и не отводя глаз от господина.
Наконец, Ирвин, вдоволь нацеловавшись с проматерями, принялся что-то нашептывать сестренке. Та нехотя с надутыми губами слезла с него. Ирвин подошел к мужскому столу. Он поочередно пожал руку всем мужчинам, начиная с отца.
– Что ж. – Ирвин скрестил руки на груди. Он несколько раз оглядел Ю Зуфа сверху вниз и обратно, наблюдая, как тот выпрямился по стойке и сжал губы в белую точку. Ю Зуф, и без того некрупный, рядом с высоким плечистым Ирвином выглядел совсем уж мальчишкой. – Как он по вашему мнению? –
– Во! – ответил старичок, показав большой палец. На любом языке мира это означает не что иное как стояк, то есть «все путем».
– Не знаю, не знаю. – Ирвин затеребил мягкую еще щетину на подбородке с недоверчивым взглядом. Ему понравилось наблюдать, как спутник встревоженно вглядывается в его глаза. Еще секунду Ирвину удалось сдержать лицо, но затем губы его разошлись в солнечной улыбке. Он хлопнул Ю Зуфа по плечу. – Да брось, это я так, баловство сплошное.
Ю Зуф выдохнул и смущённо улыбнулся.
– Не мучай больше своего друга. – Миа сделала замечание сыну, подавая ему коробок со скрытым содержимым. – Вам с ним еще несколько лет вдвоем странствовать, делить кров и пищу.
– Мама, ну не надо. Нам некуда это складывать уже. – запротестовал Ирвин.
– Здесь лечебные травы. – строго сказала она. – А, впрочем, я лучше Ю Зуфу их отдам. Из вас двоих, судя по всему, он лучше обучен врачеванию. Даром, что ты с острова Черепахи. – она демонстративно отдала коробок Ю Зуфу.
– Спасибо! – сказал Ю Зуф сначала на родном языке, а затем опомнившись, поблагодарил на языке Маави.
– А сколько всего языков ты знаешь? – спросил Ирвин, откусывая пирожок. Он знал, что спутнику обязательно знать только два языка, кроме родного: всеобщий, потому что его знают почти все, и язык очи несмыкающих.
– Родной и маави. Всеобщий, разумеется. – Ю Зуф с готовностью принялся перечислять известные ему языки. – Юго-восточные диалекты. Понимаю Мцхаар, но там произношение очень сложное, много согласных.
– Ладно, ладно, все. – со смехом остановил его Ирвин. – Я понял, ты настоящий полиглот. На каком языке ты думаешь?
– Иногда я и сам не знаю. Пожалуй, я думаю на всех языках сразу. В основном, на родном, конечно. Но если что-то проще и удобнее обдумать на всеобщем или маави, то так и сделаю.
– Ну, а если мы с тобой, скажем, попадём в какое-нибудь племя с очень редко встречающимся языком, как будем выкручиваться?
– Я понимаю много языков на слух, господин. Кроме того, я обучен техникам, которые помогают быстро выучить новый язык. Тут главное понять основные грамматические схемы, а остальное легко добрать. Кроме того, все языки, если смотреть на них издалека очень похожи. В конечном итоге, речь ведь для того и существует, чтобы мы могли понять друг друга. Каждый хочет быть понятым, не так ли?
– Ух, да ты философ! – Ирвин смотрел на спутника, положив голову на ладонь. Он рассматривал молодое лицо Ю Зуфа, круглое, почти детское, даже без щетинки еще. Он подумал, что это просто удивительно, как люди из других местностей успевают повзрослеть, пока люди маави считаются совсем детьми. Например, сам Ирвин только-только достиг зрелости, чтобы отправиться в свое путешествие, в то время как, по меркам Ю Зуфа он должен быть глубоким стариком.
– Вам не стоит беспокоиться. – сказал Ю Зуф. – Я выгляжу молодо, но поверьте, я прошел большой путь, чтобы оказаться здесь.