Чтение онлайн

– Вот, - сказал он.
– Как я тебе и говорил. "Мы продаем маточное молочко - оптовая цена 480 долларов за однофунтовую банку".

Он протянул жене журнал, чтобы та сама прочла объявление.

– Сейчас-то ты веришь мне? Такой магазин действительно существует в Нью-Йорке, Мейбл. Об этом так и говорится.

– Но здесь ничего не говорится о том, что ты можешь добавлять его в молоко практически новорожденного младенца. Я не понимаю, Альберт, что такое нашло на тебя, просто не понимаю.

– Но ведь оно помогло ей, не так

ли?

– Сейчас я уже в этом не уверена.

– Мейбл, только не веди себя так глупо. Все-то ты прекрасно знаешь.

– Почему же другие люди не дают его своим младенцам?

– Еще раз повторяю, - сказал он.
– Оно слишком дорого. Практически никто на свете не может позволить себе покупать маточное молочко для еды разве что один-два мультимиллионера. Его покупают лишь крупные компании, производящие косметические кремы для лица и тому подобное. Они используют его как приманку. Добавляют малую капельку молочка к большой банке крема и потом продают по баснословным ценам. Говорят, это разгоняет морщины.

– В самом деле?

– Ну откуда, Мейбл, я могу это знать? В любом случае, - проговорил он, возвращаясь к креслу, - речь идет не об этом. Речь о другом. Буквально за несколько последних часов оно принесло нашему ребенку такую пользу, что, по-моему, мы и впредь должны давать ему его. Мейбл, пожалуйста, не перебивай, дай мне закончить. Сейчас у меня двести сорок ульев, и если я хотя бы сто из них пущу на производство маточного молочка, то тем самым наверняка удовлетворим потребности нашей дочки.

– Альберт Тейлор, - проговорила женщина, устремляя на мужа взгляд широко раскрытых глаз - Ты что, с ума сошел?

– Но ты только послушай меня, прошу, послушай.

– Я запрещаю тебе это,- сказала жена, - раз и навсегда. Ты больше не даешь моему ребенку ни единой капли этого мерзкого молочка, ты меня понял?

– Но Мейбл ... Трутни - это мужские особи. Нас они сейчас не интересуют. Рабочие же пчелы - особи женские; матка, естественно, также принадлежит к их числу. Однако рабочие пчелы являются, если так можно выразиться, бесполыми женскими особями. Их половые органы совершенно неразвиты, тогда как матка, напротив, неимоверно плодовита. За один-единственный день она может отложить столько яиц, сколько весит ее тело.

Он чуть замешкался, собираясь с мыслями,

– Итак, происходит следующее. Матка ползает по сотам и откладывает яйца в то, что мы называем ячеёй. Ну, ты видела эти маленькие отверстия в сотах? Так вот, гнездовые соты - это почти то же самое, с той лишь разницей, что меда в них нет - одни яйца. Матка откладывает по одному яйцу в каждую ячею, и за три дня каждое яйцо превращается в крохотную личинку. Мы называем ее черва. Теперь, как только появляется эта самая черва или личинка, пчелы-кормилицы - это молодые рабочие пчелы - собираются кругом и как сумасшедшие начинают ее кормить. И ты знаешь, чем они ее кормят?

– Маточным молочком, - терпеливо сказала Мейбл.

–

Правильно!
– воскликнул он.-Именно им-то они ее и кормят. Вещество это вырабатывается специальной железой, расположенной у них в голове, и именно его они закачивают в ячейки в качестве продукта питания личинок. А что происходит потом?

Он сделал драматическую паузу, глядя на нее своими помаргивающими, маленькими, серовато-водянистыми глазками. Затем он неторопливо повернулся в кресле и достал журнал, тот самый, что читал накануне вечером.

– Хочешь знать, что происходит потом?
– спросил он, облизывая губы.

– Жду не дождусь.

– "Маточное молочко, - прочитал он вслух, - является веществом с необыкновенно питательными свойствами, ибо на одной лишь подобной диете личинка рабочей пчелы всего лишь за пять дней увеличивается в весе до полутора тысяч раз!"

– Сколько?

– Полторы тысячи раз, Мейбл. Представляешь себе, что это значит применительно к человеку? Так вот, - он понизил голос и подался вперед, вперив в нее взгляд своих маленьких бледных глаз, - это означает, что за пять дней ребенок с начальным весом в семь с половиной фунтов достигает веса в пять тонн!

Миссис Тейлор во второй раз прекратила свое вязание.

– Но, Мейбл, не надо воспринимать все это так буквально.

– Это почему же?

– Ну, просто так принято выражаться в научных кругах.

– Очень хорошо, Альберт, продолжай.

– Но это лишь половина моего рассказа, - сказал он.
– Самое интересное впереди. Я еще не рассказал тебе про поистине поразительное свойство маточного молочка. Сейчас я тебе объясню, каким образом оно может превратить бесцветную и некрасивую маленькую рабочую пчелу, практически лишенную половых органов, в прекрасную, большую и способную к размножению пчеломатку.

– Ты хочешь сказать, что наш ребенок бесцветен и некрасив?
– резко спросила она.

– Мейбл, пожалуйста, не надо говорить за меня. Ты только послушай. Известно ли тебе, что и пчеломатка, и рабочая пчела, несмотря на их абсолютную непохожесть во взрослом возрасте, вылупляются из одного и того же вида яиц?

– Я не могу в это поверить,-сказала жена.

– Мейбл, это так же.верно, как и то, что я сейчас сижу перед тобой, честное слово. И всякий раз, когда пчелам надо, чтобы из яйца вылупилась пчеломатка, они вполне могут это сделать.

– Каким образом?

– О, - проговорил он, покачивая пальцем в ее направлении,- Именно к этому я и веду. В этом-то весь секрет. Итак, Мейбл, как ты считаешь, благодаря чему становится возможным подобное чудо?

– Благодаря маточному молочку, - ответила женщина.
– Ты мне уже говорил.

– Вот именно, маточному молочку!
– воскликнул он, хлопая в ладоши и подпрыгивая в кресле. Сейчас его большое круглое лицо сияло от возбуждения, а на верхней части щек проступили ярко-красные пятна.