Матерый
Шрифт:
Все выяснилось после того, как мужчина скомандовал:
– Отпускай, Саня. Порядок.
Тело Шкрека обрушилось на землю и выбрало там максимально удобное для себя положение. Подобрав свое и чужое оружие, мужчина склонился над Шкреком, отыскал в его кармане ключ и передал через ворота. Вскоре они распахнулись, пропуская на площадку невзрачную мальчишескую фигуру, пренебрежительно перешагнувшую через распростертого врага.
Обыскав поочередно Шкрека и Рваного, эти двое привели их в чувство затрещинами, усадили на передние сиденья "Мазды" и заставили пристегнуться
Окровавленное ухо и бровь Шкрека выглядели так, словно его голова побывала в пасти крокодила.
Рваный беспрестанно ощупывал лоб, как бы удивляясь, что там нет дыры, из которой вытекают мозги.
Но Век чувствовал себя не лучше. И очень сомневался в том, что может рассчитывать на какое-то снисхождение на правах старого знакомого мужчины со стальным взглядом. Что-то плохое начиналось. Самое худшее, что могло случиться с ним в этой жизни.
Мужчина и его маленький спутник устроились в машине по обе стороны от Бека. Карабин лег на пол салона и был придавлен ногами мужчины. А он извлек из-под свитера большущий тусклый револьвер с допотопным барабаном и таким внушительным диаметром ствола, что у Бека засосало под ложечкой, как при падении в пропасть. Позволив ему и остальным пленникам вволю полюбоваться своим оружием, мужчина произнес бесцветным голосом:
– Едем на прогулку. Рты не открывать. Резких движений не делать. Сидящим впереди не оборачиваться. Все. Трогай, паря.
– Куда?
– поспешно спросил Рваный, включив зажигание.
– Пока прямо. Если будет сказано поворачивать, будешь поворачивать. Скорость держи не более сорока.
"Мазда" выкатилась из ворот, перевалила через дамбу и была направлена повелительным окриком вправо, туда, где тянулась пустынная колея, рассекающая пшеничное поле. В ближнем свете фар золотисто-желтая равнина под черным небом представляла собой завораживающее зрелище, и Бек смутно вспомнил край, где проходило его детство. Лучше бы он его не покидал.
Когда миновали поле, сбоку выросла темная лесополоса. Натыкаясь на нее, фары несколько раз отразились в зеркальных глазах неведомых ночных тварей, любопытствующих, что за шумное чудище вторглось в их владения?
За посадкой, в пяти или шести километрах от поселка, снова начались бескрайние колхозные нивы.
Когда машины приблизились к монолитным рядам неисчислимого кукурузного воинства, выросшего впереди, мужчина приказал:
– Стоп! Глуши мотор, гаси фары. Ключи передай через плечо мне.
Выбравшись из машины с карабином и револьвером в руках, он заговорил снова:
– Теперь ты, Саня. Выходи и держись в сторонке.
– Почему это я должен держаться в сторонке?
– строптиво возразил этот мальчишка с бороденкой, казавшейся приклеенной к его лицу ради смеха.
Но Беку было не до веселья, особенно когда он услышал ответ мужчины:
– Падаль, она заразная.
Падаль... Когда это говорит о тебе человек, вооруженный до зубов, то поневоле начинаешь задумываться: а долго ли тебе осталось жить на этом свете?
Повинуясь указке револьверного ствола, Бек выбрался из машины и брякнулся
Лежал, дышал и слушал, что происходит рядом.
– Твоя очередь, паря. Ты, ты, который за рулем.
Два шага в сторону и ложись на живот. Руки на голову, ноги как можно шире... Ну вот, а теперь ты, корноухий...
Долго отлеживаться троице не дали. Всем было велено сесть на указанные места, лицами друг к другу, и вытянуть ноги - поза, не позволяющая стремительно вскочить и броситься наутек.
– Сессия выездного трибунала объявляется открытой, - объявил мужчина, устроившись поодаль со своим богатым арсеналом.
– На все наши вопросы отвечать четко, ясно и незамедлительно...
Впрочем, спрашивал только он, а его тщедушный спутник ограничивался тем, что злобно зыркал на пленников.
Кому принадлежит зеленый "Мерседес"? Кто стрелял вчера в поселке? Как его зовут? Где он находится сейчас? Когда вернется? Не перебивая друг друга, но довольно охотно и многословно допрашиваемые выложили все, что знали про Эрика. Должность, возраст, внешность, марка автомобиля и так далее, включая такие подробности, как пристрастие к анаше.
– Так. С Эриком все ясно, - сказал мужчина.
– Теперь поговорим о вас, парни. Сколько еще вас, караульщиков гребаных, и что вы забыли в поселке?
Он внимательно выслушал рассказ об инструкциях, полученных "великолепной семеркой" от начальства, потом неопределенно хмыкнул и заметил:
– Надо же, Губерман. Сомневаюсь, что роль этой личности в истории вашей банды так уж велика. Фамилией он не вышел. Вы мне, парни, скажите лучше, кто над ним стоит. Над всеми вами.
Пленники переглянулись. Поскольку ближе всех к мужчине находился Рваный, то он первым и нарушил затянувшуюся паузу - раскололся, а потом и Бек со Шкреком подключились, чтобы не выглядеть на его фоне упрямыми молчунами.
– Италья-а-нец, - протянул мужчина с непонятной интонацией.
– А ведь он мой давний знакомый.
Вот уж не думал, что наши пути пересекутся.
– Мир тесен, - брякнул Шкрек, закончивший когда-то первый курс педагогического института.
– М-м?
– Когда мужчина взглянул на него, его глаза напоминали две льдинки.
– Тесен, говоришь?
Верно. А все из-за того, что нормальным людям приходится сосуществовать рядом со всякой мразью.
Они ведь жить хотят. А вы - убивать.
– Никого я не убивал!
– выкрикнул Шкрек.
– Совсем никого! Еще ни разу!
– А эго тебе зачем?
– Мужчина неожиданно спрятал револьвер и направил в Шкрека отобранный у него пистолет.
– Для чего ты таскаешь эту штуковину? Орехи ею колоть?
– Это Бека пистолет!
– Твой, значит?
– Заметив, что его маленький спутник шагнул вперед, мужчина остановил его и повторил вопрос:
– Твой?
– Из него Эрик в тебя палил, а не я! Эрик!
– истошно закричал Бек, валясь на спину и заслоняя лицо руками. "Макаров" был направлен ему прямо в лоб Человек в джинсах с укором покачал головой: