Матерый
Шрифт:
Губерман это и сам понимал, но лично он ни за что отвечать не собирался, а потому с жаром возразил:
– Не беспредел, а передел собственности. Мы сейчас круче всех стоим, вот и нужно пользоваться моментом. Потом забудется, кто под кем ходил. Если всю эту публику загнать...
– В стойло?
– Именно!
– Губерману выражение понравилось.
– В стойло... Так вот, при наших капиталах да при Папиных возможностях мы потом ни перед кем отчитываться не будем. Тем более что господа миллионеры сами контракты заключат и предоплату выложат.
Приспичило
Это ведь не рэкет, не вымогательство... Это бизнес, не подпадающий ни под одну из статей Уголовного кодекса. Ну, будут ездить наши агенты по области, дома состоятельным людям предлагать. Дело за это не пришьешь, так ведь?
– Как и рукав к звезде, - признал наконец Эрик, подобрав ноги под себя и весь напружинившись.
– Получается что-то типа: "Дяденька, купи кирпич..."
Толково, базару нет. Я хоть завтра с пацанами поеду по клиентам. А то жируют, фазаны батистовые, ряшки шире плеч наедают...
Губерман даже заслушался продолжением обличительной речи, в которой русско-английская матерщина затейливо переплеталась с такими сказочными персонажами блатного эпоса, как "сазаны вигоневые" и "крылатые рогометы". Однако, как только красноречие Эрика помаленьку пошло на убыль, он подозрительно уставился на Губермана и буркнул:
– Э! А с какой радости моя бригада в сторожа станет наниматься? Забыл, что мне в начале разговора втирал, родной?
Прежде чем заговорить, Губерман улыбнулся своей кисло-сладкой улыбкой, которую принял бы за дружелюбную разве что какой-нибудь подслеповатый старичок:
– На первом этапе, Эрик, придется поселок покараулить немного. Понимаешь, документация будет слеплена легко и быстро, но остаются еще всякие землепашцы со своими огородами и халупами. Собственность! А их там за сотню, собственников голозадых.
Эрик недоуменно выгнул бровь:
– Так что, напалмом их выжигать?
– Напалмом нельзя, - погрустнел Губерман, - это ничего не даст. Есть одна заковырка, Эрик... Землю, на которой стоят дачи, юридически переоформить можно, а вот вытащить ее из-под нынешних владельцев практически - сложнее. Для этого нужно зарегистрировать все домовладения и участки на нашу фирму.
Другими словами, одних будем исключать из кооператива, других убеждать отказываться от участков добровольно, а третьих...
– Мочить в сортирах?
– предположил Эрик, который не чурался большой политики.
Губерман поморщился, как будто учуял, чем пахнет подобное решение проблемы.
– Это в крайнем, в самом крайнем случае. У каждого есть родственники, наследники. Вони потом не оберешься. Нет, тут надо по-умному. Например, выплачивать за участок три штуки наличными, не отходя от кассы. Две трети жителей сами на такие деньги поведутся. И только к остальным потребуется особый подход. Вот зачем сторожа в поселке нужны, Эрик.
Не со свистками, а, знаешь, с колотушками раньше такими ходили.
– Не знаю, но принцип ясен. Меньше народу,
Услышав утвердительный ответ, Эрик взвился с места и принялся мерить кабинет широкими шагами, не обратив внимания на то, что Губерман мгновенно занял освободившееся кресло. Такой подход к делу вызывал у Эрика если не энтузиазм, то полное понимание. Чем дольше он слушал рассуждения башковитого коммерсанта, тем больше проникался уважением к простоте и размаху предприятия. Речь шла о тех самих деньгах, которые умеют делать на ровном месте очень немногие. Оказывается, это так легко! Проще, чем два пальца обмочить или носы лаковых туфель обрызгать. Главное, чтобы аборигенам самим захотелось поскорее избавиться от своих паршивых соток, чтобы жизнь перестала казаться им медом.
Для этого что требуется? Например, отрезать поселок от электричества и водопровода. Запустить патрули с собаками и битами, дабы отбить у дачников охоту шляться по вечерам. Перекрыть колючкой свободный доступ к ставку. Убрать остановку рейсовых автобусов и перенести ее на пару километров дальше.
А въездные ворота держать на замке, как границу.
Пусть приезжие оставляют свои колымаги на солнцепеке, а сами пилят дальше пешочком, с тюками и торбами на горбу. В обход, вдоль ограды вокруг поселка.
– Ахтунг, новый порядок!
– развеселился Эрик, выслушав собеседника. Из бараков не выходить!
Здесь вам теперь Освенцим с Бухенвальдом, так что хенде хох и полный капут!
– А недовольные могут жаловаться по инстанциям, - подхватил Губерман.
– Их годовой зарплаты как раз на судебные издержки хватит. Так что выгоднее контингенту будет дачи свои распродать и выращивать свою чахлую малину в каком-нибудь другом месте.
Эрик тут же подсказал название этого места, начинающееся на букву "ж", и деловито поинтересовался.
– С жильем как?
Это означало, что он согласен временно сменить профиль своей основной работы.
– Пока не ахти, - признался Губерман, незаметно переводя дух. Обычная сторожка у ворот. Вот ключи - я предупредил, что с сегодняшнего дня там дежурят наши люди.
– Он заговорил быстрее, торопясь выложить хорошие новости.
– На днях распоряжусь забросить кое-какую мебелишку, продукты, напитки, холодильник. Первый же освободившийся дом - ваш, так что напряги своих пацанов, Эрик.
Желающих продать дачи пока направляйте в офис, а со следующего понедельника выделю вам пару человечков с бланками заявлений и наличностью.
– Человечки с сиськами будут?
– Даже с письками, - неуклюже сострил Губерман, вспомнил почему-то законную супругу и чертыхнулся про себя.
– Видак?
– не унимался Эрик.
– Без вопросов. А в придачу - вот, держи...
Сделав значительное лицо, Губерман присовокупил к выложенным на стол ключам еще одну связку.
Эрик так и впился горящим взглядом в гордую "мерседесовскую" эмблему на брелке. Но вслух ничего не сказал, только покосился на Губермана вопросительно.